– Мирная? Директор детского дома? Встречаемся иногда на совещаниях. Деловая и профессиональная женщина.
– Ну, конечно, – ухмыльнулась я, глядя, как лицо Савостиной опять начинает медленно приобретать серый оттенок.
По-моему, с такими сосудами не следует врать, моментально все выходит наружу – то краснеет, то бледнеет.
– А цена на грудничка та же, что и на, так сказать, подросшего ребенка? – выкинула я из рукава последний козырь.
Жанна Яковлевна затравленно замолчала. Я пожалела, что поспешила назваться работником прокуратуры. Савостина напугана до безумия и ничего не скажет. Надо попытаться успокоить ее…
– Жанна Яковлевна, – завела я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно и одновременно ласково, – видите ли, жизнь сейчас трудная, на одну зарплату не прожить, вот и пришлось мне подрабатывать частным детективом. Сразу предупреждаю, ваши дела с Анной Степановной меня совершенно не занимают. Только ответьте, откуда, каким образом попала в центр полуторагодовалая Оля?
Время сейчас и правда смутное. Если уж высокие чины Генеральной прокуратуры не брезгуют по проституткам шляться и при этом продолжают как ни в чем не бывало исполнять служебные обязанности, то рядовой сотрудник, промышляющий частным сыском, совсем не удивляет.
Савостина слегка расслабилась и горячо заговорила:
– Ни копейки из этих денег на себя не потратила. Центр – бюджетная организация.
