— Может, все же наконец расскажешь, как ты умудрился загреметь в камеру? — В соседнем зале Мэрган уже расстилала шкуры, на которых еще недавно спали дружинники.
— Ну а как ты сама думаешь, за что герцог, ценящий своего чернокнижника, мог велеть его казнить? А?
Палач вопросительно уставилась на Погоста.
— За одежду он меня казнил.
— Герцогу не понравился твой черный балахон?
— Герцогу не понравилось, что на мне не было моего черного балахона, когда он застал меня в его собственной спальне с его собственной женой. — Погост насупился.
