ta muallif kitobidan iqtiboslar Наркокапитализм
«состояния возбуждения» пациента, которое могло иметь физические или психические проявления, быть положительным или отрицательным и связанным с «маниакальной» или «депрессивной» фазой. Внимание наблюдателя должен был привлечь не только сам симптом, но и его усиление «возбуждением», что в сочетании с другими симптомами того же порядка позволило бы классифицировать пациента как жертву «маниакально-депрессивного психоза»[15]. В какой-то момент, описывая «острую потребность пациента в деятельности», он сам признает это: «повышение возбудимости», усиливающее возбуждение как таковое, должно, «возможно», считаться «обязательным симптомом»[16]. Способность возбуждаться, а не столько само наблюдаемое «возбуждение», составляла неотъемлемую суть маниакально-депрессивного синдрома, как его понимал Крепелин: человек, пораженный болезнью, не мог усидеть на месте. Заблуждение бытия пациента не было ни линейным, ни плоским; оно происходило в виде колебания, движение и амплитуда которого оставались совершенно непредсказуемы, за
именно их объединение и уникальная временная протяженность, в том числе в нескольких поколениях, оправдывали изобретение категории «маниакально-депрессивного психоза». То, что «меланхолические» состояния могут иногда чередоваться с «маниакальными» состояниями, граничащими с одержимостью, еще в древности отмечалось теми, кто изучал человеческую душу, и это уже стало трюизмом. И Аретей Каппадокийский между первым и четвертым веками нашей эры, и Роберт Джеймс, составивший «Медицинский словарь» в середине восемнадцатого века, понимали, что, несмотря на их различия, меланхолия и мания являются двумя сторонами одной и той же болезни[13].
вдыхание эфира приводило не к амнезии, а к нечувствительности, и потому было не столько возвращением из мира мертвых, сколько пребыванием в мире жи
Моя гипотеза сводилась к тому, что в ежедневном использовании нами этих разнообразных веществ заложен некий принцип – принцип, который можно внедрить в идею всего остального, что определило бы условия человеческого существования, оставаясь при этом за рамками любых вопросов онтологического свойства. Это «остальное» в работе «Наркокапитализм» я назвал «возбуждением».
Спенсер основал свой анализ на транспозиции «физиологического закона Шарко»[145]. Согласно этому закону, мышечная деятельность, «возбуждаемая» внешней силой, немедленно модифицирует психические состояния субъекта, так что всякое физическое возбуждение сразу же превращается в возбуждение психическое[146]. Это оказалось очень кстати: благодаря концепции возбуждения стало возможно без труда переключаться с физического на психическое, а затем с коллективного на индивидуальное, как только стало понятно, что в основе этой операции лежит смена состояния, переход из одного состояния в другое.
Однако «повседневная жизнь» субъектов эпохи анестезии больше похожа на череду серых моментов с высоким уровнем нервозности, в течение которых иногда случаются происшествия, говорящие о том, что все могло бы быть иначе. Но изменение может произойти только двумя путями: либо через поиски субъекта, подозревающего, что анестезия не является неизбежностью, либо через заражение возбуждением, которое больше нас самих.
Согласно результатам их исследования, теперь, похоже, следует считать доказанным, что использование противозачаточных таблеток действительно значительно повышает (до 80 % в самых молодых возрастных группах) риск развития депрессии[119]. Как и следовало ожидать, когда это исследование появилось, оно было воспринято очень критически многими представителями медицинской сферы, отмечавшими, что женщины в любом случае более подвержены депрессии, чем мужчины, из-за цикличности их гормональных пиков. Они не увидели здесь ничего нового: корреляция могла быть установлена и с женщинами, использовавшими другие методы контрацепции, или даже с теми, которые вообще не предохранялись, поскольку этот вопрос был в первую очередь биологическим[120].
Как подчеркивает Крэри, эти исследования наверняка будут иметь отклики – ведь мы знаем, что результаты военных испытаний имеют тенденцию позже импортироваться в гражданскую сферу (как это произошло с классификациями DSM)[102]
Хороший работник хорошо спит – для простого человека, завершившего свой труд по всем правилам, это представляется большей наградой, чем его жалованье; жертвами бессонницы становятся другие – бездельники, лодыри и лентяи. Таков стереотип, распространенный в медицинских кругах, и его истоки уходят в незапамятные времена: сон – отдых честного человека и мучение людей, предающихся всевозможным неприличиям.
Наркокапитализм – это капитализм наркоза, того принудительного сна, в который анестезиологи погружают своих пациентов, чтобы освободить их от всего, что мешает им оставаться эффективными в текущей ситуации, заставив их работать, работать и еще раз работать.