Их — крайне оригинальную пару, полуголая (или скорее почти что голая!?) роскошная Тальен и малоизвестный неказистый генеральчик в обносках — тут же окружили завсягдатаи салона и «сеанс» прогноза на будущее начался. «Замухрышка-голодранец» наговорил такого, что вокруг все не только удивились, но и развеселились. В общем, «капитолийская Венера» его заприметила, поскольку ее извращенная чувственность откликалась на внешне мало привлекательных мужчин. Таким показался ей и бедный генерал в поношенной артиллерийской форме. Победоносная красота Терезии ослепила и его — его, всегда преданного культу славы! Истории осталось неизвестно, был ли между ними когда-либо интим, но губы французской сирены Бонапарт все же целовал, что явствует из его письма Баррасу: «Шлю поцелуй дамам Тальен и Шаторено. Одной в губы, а другой в шеку». С той поры Бонапарт зачастил в «Хижину» Тальен.
В ее гостеприимном салоне завязывались отношения (не только интимные), все устраивали свои дела, в том числе и армейские. Его влекли туда честолюбивые надежды завязать выгодные знакомства — в то время он был генерал без должности («рыбак без лодочки») — он еще не стал военным комендантом Парижа. И щедрая хозяйка «Хижины» его привечала. Именно всемогущая расточительница милостей Тальен помогла ему решить одну из наиболее насущных проблем — пошить новые форменные мундир и обувь, чтобы выглядеть пристойно в высшем свете. У него не было средств для этого. Хотя Комитет народного благосостояния постановил выдавать офицерам действующей армии скуно для сюртука, пальто, жилета и панталон, но Бонапарт не значился в списке армии, и его ходатайство отклонили. Оказалось, что одного ее слова будет достаточно, чтобы скромное желание обносившегося генерала исполнилось. Богоматерь Термидора дала ему письмо к Лефевру, заведующему выдачей денег при 17-й дивизии внутреннего назначения и артиллерийский генерал смог шеголять в «Хижине» в обновках. Теперь ему было не стыдно показываться при ярком свете люстр в салоне его покровительницы. Естественно, что теперь на нем (и его новенькой с иглочки генеральской форме) останавливался пристально-жгучий взгляд прагматично-сметливых «охотниц» на видных (крутых мужиков) военных.
