Kitobdan iqtiboslar Под угрозой уничтожения мира. Корделия. Книга 3muallif Анастасия Сычёва
– Я рискну напомнить, что отец тогда испугался тебя. Что ему еще оставалось делать?
– Отказать мне, – подумав, ответил Адриан. – Оставить вампирам завоеванные территории, но защитить тебя. Не прошло бы и нескольких месяцев, как ты бы составила очередной непредсказуемый план, который я бы никак не мог предусмотреть, и вернула бы Валенсии ваши земли. А когда я, полыхая праведным гневом, приехал бы в Дион выяснять отношения, я бы встретил тебя, влюбился с первого взгляда, и Дарию оставалось бы только довольно потирать руки, представляя, сколько всего Валенсия смогла бы получить от Вереантера в обмен на твою руку…
1 kishiga yoqdi
Куда больше вероятность, что ее прибьет кто-нибудь из наших!
Как ты мог обучать трейхе Этари владению вашим ритуальным оружием, которому вампиры придают такое огромное значение?!
– Мне показалось, это будет неплохой шуткой, – пожал он плечами
Вы подходите друг другу. У вас обоих сильные характеры, но у него сильнее. Так что он не даст тебе совершать безрассудные поступки и во всем всегда полагаться только на себя, а ты в свою очередь не дашь ему забыть, что он все же не бог, и мнение других людей тоже надо учитывать.
– Тайком пробираться по дворцу в недружелюбно настроенной по отношению к нам стране, наплевав на все правила приличия и собственный статус? – с интересом спросил Адриан, и я увидела, как он предвкушающе улыбнулся. – Я согласен.
из всех вампиров на свете Виктор занимал почетное второе место в ряду тех, кому я успела насолить лично, пропуская вперед лишь Адриана
Эр осмотрелся, убедился, что дам в нашей компании больше не осталось, печально вздохнул и предложил руку Фросту.
Однажды я связалась с Фростом и Гартом, использовав подаренное Кейном зеркало-артефакт, и полвечера проболтала с ними. Фрост с сожалением сообщил мне, что поездка в Хиллсборо никакой пользы не принесла: светлые эльфы посчитали, что воскрешение Арлиона – проблема сугубо вампиров и темных эльфов, ну и людей на крайний случай, а им, светлым, до безумного архимага и дела никакого нет. Рассказывая это все, Фрост говорил все неохотнее и неохотнее, а затем, когда он замолк окончательно, Гарт бесцеремонно забрал у него зеркало и добавил, что им двоим, по сути, пришлось уносить ноги из Клэра, потому что родственники Фроста, обрадовавшись возвращению блудного эльфа, не пожелали отпускать его снова. В ответ на мой вопросительный взгляд – я помнила, что Фроста несколько лет назад хотели женить против его желания – Гарт, нисколько не стесняясь присутствия светлого эльфа, поведал, что счастливые родные как Фроста, так и его невесты решили, что все старые соглашения остаются в силе, и свадьбу никто не отменял. Продолжения истории я не услышала, так как злой Фрост предпринял попытку отобрать у друга разговорный артефакт.
– Неужели нельзя найти для сплетен более подходящее время?!
– Но-но! – возмутился Гарт, легко уворачиваясь и отпрыгивая в сторону. Несмотря на свой «коричневый» рукав в госфордской системе, по части гибкости и ловкости Фрост уступал перевертышу. – Забыл, кто помог тебе сбежать прямо из-под носа жреца от невесты? Да если бы не я, ты был бы уже повязан по рукам и ногам! Извини, Корделия, – торопливо добавил он, вспомнив, что я все еще их слышу. – Не воспринимай это на свой счет.
Я только посмеялась и стребовала с Гарта обещание по возвращении подробно рассказать о том, как он спасал Фроста от похода к алтарю. Тот, невзирая на недовольное ворчание светлого эльфа на заднем плане, с энтузиазмом согласился, и вскоре мы распрощались.
– Дело в тебе. – Из его тона напрочь пропал сарказм, и сейчас темный эльф стал предельно серьезен. Это оказалось неожиданностью – таким я его еще не видела никогда. – Мне было бы и дальше наплевать на Арлиона, но на том балу он похитил тебя. Я испугался… кажется, впервые за всю жизнь. – Я изумленно посмотрела на него, и Грейсон, заметив это, усмехнулся. – А сейчас, раз конечной целью Арлиона является убийство архивампира, более чем вероятно, что под ударом окажешься и ты. Потому я здесь. – И без паузы заявил самым будничным тоном: – Я люблю тебя. Не могу допустить, чтобы твой безумный родственник случайно или намеренно тебя укокошил.
Я молчала, потеряв дар речи. Нет, конечно, с самого начала было очевидно, что Грейсоном движет вовсе не беспокойство обо всем человечестве, но такого объяснения я не ожидала…
– Я был идиотом тогда, два года назад, – добавил Грейсон, налюбовавшись на ошарашенное выражение моего лица. – Когда я понял, насколько ты мне небезразлична, попытался списать все на обычное влечение, ибо даже в мыслях не мог допустить, что могу влюбиться в эльфийскую полукровку. Потому и предложил тебе стать моей любовницей – для меня это была самая приемлемая возможность быть с тобой. Знаю, знаю, – сказал он, заметив мою взметнувшуюся бровь. – Я виноват перед тобой, и это был обыкновенный снобизм. Зато теперь я пожинаю его плоды – ты вышла замуж, и я уже ничего не могу поделать.
– Послушайте, мастер…
– Не стоит, – пожал плечами он, но, услышав, как я к нему обратилась, поморщился. – Все и так понятно. Адриан оказался умнее меня и не позволил предрассудкам и гордыне взять верх над собой, хотя ему это было сделать намного тяжелее, чем мне. И если ты вышла за него замуж потому, что любишь его, я рад за тебя.
Я кивнула несколько раз, не глядя Грейсону в лицо. На душе стало как-то удивительно уныло после его признания. Этот темный эльф был мне дорог, я ценила его, очень уважала и была к нему привязана. Рядом с ним я чувствовала себя спокойно и никогда не сомневалась в его поддержке. А теперь, очевидно, что-то изменится… Нельзя после неудачного признания в любви сохранить старые отношения. А жаль.
А Адриан, получается, знает об этом. Ведь два года назад он сам сказал мне, что Грейсон мной интересуется, а сейчас, судя по реакции мастера, предложение темного эльфа не вызвало у него энтузиазма – выходит, он понимает, что Грейсон хочет помочь не потому, что им овладел приступ внезапного человеколюбия!
Мы вместе дошли до лестницы, и там Грейсон на прощание изящным движением взял мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Улыбнувшись мне, он начал спускаться, а я, глядя ему вслед, испытывала странную глухую тоску.