Kitobdan iqtiboslar После отстоя пены. История московских пивныхmuallif Владимир Казаков
Угол Столешникова и Пушкинской улицы. Очередь всегда, иногда небольшая, иногда приличная. Как писал Иосиф Бродский, не об этом заведении, хотя кто его знает:
«Пивная цельный день лежит в глухой осаде.
Там тот, кто впереди, похож на тех, кто сзади».
1 kishiga yoqdi
Галя, гуляй, Галя, гуляй,
Галя, гуляй, меня забывай,
Галя, гуляй, Галя, гуляй,
Галя, гуляй, меня забывай.
Соки, пиво, воды, табак, пельмени,
Дай мне зарыться лицом в твои колени.
(И так до бесконечности)
Они начнут спиваться, сходить с ума, упершись в зеркала прожитых лет. А потом квартиры, тут в окрестностях, станут золотыми и бриллиантовыми. И шустрые мальчики станут их выкидывать на помойку. Иногда даже не позаботясь предварительно убить».
Это наш местный, инязовский магазин. Конечно, винные с названием “Три ступеньки” были в Москве много где. Но сейчас не об этом. Что мы тогда выпивали? В основном портвейны. Дешевые. Но они были натуральные, как и вся еда и напитки в СССР. По названиям “Кавказ”, “Чемэн”, “Иверия”, “Золотистый”, “Казахстанский”, “Белое крепкое”… Стоило это хозяйство обычно 2.42. Или вокруг этого. “Акстафа” дороже. Были и дорогие марочные портвейны: “Крымский”, “Сурож” и т. д. Но они стоили еще дороже, 4.07 или 4.20. Поэтому обычно их продавали в солидных магазинах, типа “Елисеевского” или “Новоарбатского”.
Полно было всяких настоек: “Имбирная”, “Стрелецкая”, “Украинская степная” и т. д. Стоили они 2.50, потом 3.40. 25–30 градусов. Их не особо пили. “Зубровка”, “Зверобой” – эти покрепче.
Зато любили вермуты. Их было много. И наш московский – по 3.50, и молдавский. И венгерские, румынские, югославские – по 4 рубля. Венгерский “Токай” вкусный по 3.50. В нем была сложность. Невозможно было пробку протолкнуть вовнутрь. Горлышко сужалось. По этому поводу была куча историй.
Португальский портвейн. Разнообразный. Настоящий. Из Португалии. По 6.50 за бутылку. Но особо не брали его. Очень сладкий.
Всякие чешские штучки. Типа ликера “Прадед” и мерзостный, но якобы полезный для здоровья ликер “Бехер”. Бехеровку продавали с двумя маленькими фарфоровыми чашечками. Совершенно бесполезными, пить из них невозможно. Но обязан взять. Как в варианте с “Вана Таллинн”, о котором писал выше.
Частенько продавалась польская водка, сортов трех. По 3.50. Но большим спросом она не пользовалась. Как и знаменитый ром “Гавана клаб”, которым были завалены все магазины, и стоил он дешевле водки. Литровка была по 4.20, тогда как обычная водка тогда стоила 4.12 и 4.42, потом 5.30. И снижение при Андропове до 4.70.
Но с Кубой мы дружили. Поэтому кубинские сигареты с настоящим табаком продавались абсолютно в любом ларьке (ах, эта незабываемая сладкая бумажка!), стоили до подорожания в сентябре 1981 года 15 копеек, а потом 20 копеек. А знаменитые кубинские, гаванские сигары 50 копеек и 1.50 руб.
В 1980 году и позже пошел вал финской продукции. Ягодные ликеры “Марли”: брусника, клюква, малина и прочие. Вкусные. Рублей 5–6 стоил. Вискарь тоже периодически продавался, но дорого.
Сейчас этого здания нет, как и вообще нет уже практически всех зданий пивных советского времени. А эта забегаловка находилась на углу 3-го Зачатьевского переулка и Коробейникова. Ныне на этом месте какая-то «Чайка-плаза».
Местные называли это место «Коробейники», «Корабли», студенты журфака МГУ, которые тоже частенько бывали тут, – «ПНИ», то есть пивная напротив иняза. Мы же, студенты и преподаватели МГПИИЯ им. Мориса Тореза, называли сие заведение – Корпус «Г», или просто «Гэшник».
Речь шла о дне первого запуска человека в космос. Герман Степанович вспоминал, как три пилота, отобранных для полета в Неизведанное: Гагарин – основной, Титов – дублер и Нелюбов – запасной, облаченные в индивидуальные скафандры (из шестерки кандидатов на первый полет такие специальные защитные костюмы поначалу пошили только для них троих), ехали в автобусе на стартовую площадку.
Гагарин был сосредоточен и внутренне напряжен. Шутка ли – что ждет человека на орбите?! Никто ведь не давал гарантии, что возвращение будет удачным…
Чтобы подбодрить Юрия, Титов и Нелюбов начали дуэтом исполнять смягченный хулиганский вариант расхожей тогда песни Фельцмана “Ландыши” с дополнительным припевом, сочиненным Поповичем (Ты сегодня мне принес не букет из алых роз, / А бутылочку “Столичную”. / Заберемся в камыши, / Надеремся от души, / На … нам эти ландыши?). Последовал общий смех, и напряжение было снято…
Рассказывал мне уже упомянутый Костя Кочергин, Константин Иванович. Стояли они с другом как раз в привилегированной нише у окна. Подошел неказистый мужичок, лет сорока. Попросил разрешение поставить кружки с пивом. Разрешили. Мужик поставил полную кружку, отхлебнул. Затем поставил пустую. Достал из кармана бутылку водки. Открыл. Вылил в кружку. Всю. Взял кружку водки и спокойно ее выпил. Выдохнул. Достал из сумки краюшку хлеба, занюхал. Выдохнул. И начал спокойно пить уже пиво.
Увидев ошарашенные лица студентов, немного стеснительно сказал:
– Так пьют летчики-испытатели.
Костя сказал, что на всю жизнь запомнил этот спокойный тон. Разговорились. Да, майор, летчик. Поболтали чуть. Потом он извинился и трезвый ушел. Ребята остались с открытыми ртами, обалдевшие.
Владимир Молчанов:
– Ваш прогноз, как мы будем жить?
Человек 16:
– Я думаю, что плохо.
Владимир Молчанов:
– А вы что думаете?
Человек 17:
– Я думаю тоже, что плохо.
Человек 18:
– Лучше не будет. Лучше не будет.
Другой, и в чем-то даже параллельной, мерой стало заметное подорожание водки в 1968 году. (При этом цены на пиво остались прежними.) Для стариков напомним, а для молодых расскажем, что после денежной реформы 1961 года поллитровка обыкновенной водки без названия, прозванной в народе за “узоры” на зеленоватой этикетке “коленвалом”, а также “Московской” стоила 2 рубля 87 копеек. «Столичная» шла по 3 рубля 12 копеек.
Кстати, знаменитая в советское время песня «Наша служба и опасна, и трудна» из сериала «Следствие ведут ЗНАТОКИ» про работников Московского уголовного розыска композитор Марк Минков и поэт и певец Анатолий Горохов сочинили именно за кружкой пива в «Жигулях». Первая серия вышла в 1971 году. И тогда эти слова напевало практически все 250-миллионное население СССР. И до сих пор является неофициальным гимном МУРа.