Я знаю, ты моя награда
За годы боли и труда,
За то, что я земным отрадам
Не предавалась никогда,
За то, что я не говорила
Возлюбленному: «Ты любим».
За то, что всем я всё простила,
Ты будешь Ангелом моим
Недвусмысленное расставанье
Сквозь косое пламя костра
Он увидел – рухнули зданья.
И в ответ обрывок рыданья:
«Ты – Голубка, солнце, сестра! –
Я оставлю тебя живою,
Но ты будешь моей вдовою,
А теперь… Прощаться пора!»
Ветер, полный балтийской соли,
Бал метелей на Марсовом поле
И невидимых звон копыт…
И безмерная в том тревога,
Кому жить осталось немного,
Кто лишь смерти просит у Бога
И кто будет навек забыт.
И всегда в темноте морозной,
Предвоенной, блудной и грозной,
Жил какой-то будущий гул,
Но тогда он был слышен глуше,
Он почти не тревожил души
И в сугробах невских тонул.
Словно в зеркале страшной ночи
И беснуется и не хочет
Узнавать себя человек,
А по набережной легендарной
Приближался не календарный –
Настоящий Двадцатый Век.
Крик петуший нас только снится,
За окошком Нева дымится,
Ночь бездонна и длится, длится –
Петербургская чертовня…
В чёрном небе звезды не видно,
Гибель где-то здесь, очевидно,
Но беспечна, пряна, бесстыдна
Маскарадная болтовня…
Но мне страшно: войду сама я,
Кружевную шаль не снимая,
Улыбнусь всем и замолчу.
С той, какою была когда-то
В ожерелье черных агатов
До долины Иосафата,
Снова встретиться не хочу…
