Onlayn kitobni bepul oʻqing: ta muallif  Кто придумал Биткоин. Тайна личности Сатоси Накамото

Марк Эглинтон

Глава первая

Мейфэр

8 апреля 2022 года

Я не знал, чего ожидать от встречи с Кэлвином Эйром: мне еще не доводилось общаться с миллиардерами. Последнее, что я читал о нем, была статья в Daily Mail. Речь в ней шла о совместном проекте по строительству жилья на карибском острове Барбуда, пострадавшем от урагана «Ирма» в 2017 году. В газете красовалась фотография Эйра в Дамфрис-хаусе – одном из особняков Чарльза, нынешнего короля Великобритании.

Сперва я, Эйр и другие члены Lightning Sharks условились пообедать где-нибудь в центре Лондона. «Приезжай, нам есть что обсудить», – сказали они мне.

Мне предстояло ехать из Шотландии на поезде, и времени, чтобы добраться потом от вокзала Кингс-Кросс до другой части Лондона, было в обрез. И вот когда половина шестичасового пути осталась позади, мне написал один из участников Lightning Sharks, с которым мы все это время были на связи: «Кэлвин целую неделю работал в Европе и слегка утомился. Сегодня он хочет расслабиться. Может, лучше встретимся у него дома?»

«Конечно», – ответил я и вздохнул с облегчением, потому что уже не надо было торопиться и бронировать ресторан.

Мне прислали координаты и велели в строго установленное время нажать кнопку домофона. Я вышел из поезда, нырнул в метро, перешел на линию Виктория и оказался в Вест‑Энде. На улице вовсю светило весеннее солнце.

Пройдя всего полкилометра от метро, я попал благодаря навигатору на тихую улочку. На одной ее стороне располагались таунхаусы, вроде бы простые на вид, но явно не из дешевых, а вдоль другой – неприметные ресторанчики. Дом я нашел легко. Поднявшись по ступенькам, нажал кнопку на домофоне без именных табличек и стал ждать, когда мне откроют. За спиной мельтешили такси и курьеры на мотоциклах.

Спустя минуту-другую из домофона послышался молодой женский голос, и я представился. Пришлось еще немного подождать. Вскоре тяжелая черная дверь распахнулась, и моему взору открылся просторный круглый холл. На столиках стояли живые цветы. Слева в углублении висела милая деревянная вывеска с названием дома. Мебель была дорогая, с потолка свисала изысканная люстра. Казалось, что я шагнул в портал и очутился в другом измерении. Здесь все дышало роскошью.

В таких домах обычно принято разуваться или даже снимать носки: я не знал, что делать. Девушка, открывшая мне дверь, представилась; следом из глубины холла вышел мой знакомый из Lightning Sharks. Мы неловко, «по-мужски» обнялись, – так приветствуют друг друга те, кто до этого общался только онлайн, да и то недолго. Я спросил, нужно ли снять обувь, но в ответ мой знакомый лишь дружелюбно отмахнулся.

Я проследовал за ним по длинному коридору. Слева виднелась широкая лестница, ведущая и вверх, и вниз. Мы вошли в столовую, посреди которой стоял длинный стол: глаза разбегались от изобилия закусок и напитков. Похоже, здесь решили устроить вечеринку. Дальнее окно выходило на просторную площадку, что-то вроде открытой зоны отдыха для гостей, которую с западной стороны ограждала высокая стена. Звучала ритмичная музыка. Мне предложили напиток, и я попросил газированную воду. Затем зашел в соседнюю комнату: длинную, с богатым убранством, роялем в центре и бархатным диваном поодаль. Там-то я и нашел хозяина дома.

Я был готов к тому, что наша встреча может пойти по самому непредсказуемому сценарию, однако точно не ожидал увидеть Кэлвина Эйра в килте и белом жилете. Неизвестно, предназначался ли этот шотландский жест именно мне, но я все равно был польщен.

Первое, что бросилось в глаза, так это то, каким подтянутым и здоровым выглядел Эйр в свои 60. Он регулярно тренировался: это было видно по его рельефным плечам, одно из которых украшала татуировка с иероглифами – кажется, японскими. Серебристо-седые волосы, коротко постриженные на висках по-молодежному, были зачесаны назад. Эйр дружелюбно улыбался, его голубые глаза были сосредоточены на лицах окружающих; казалось, он стремился запомнить каждую делать.

Кэлвин Эйр держал бокал, в котором, похоже, было шампанское, и пританцовывал, – надо сказать, весьма эффектно. Музыка играла громко. Рядом с хозяином дома танцевали две девушки экзотической внешности: одна, скорее всего, родом из Южной Америки, а вторая – из Тайланда. Впрочем, нас так и не познакомили. Обе выглядели невероятно счастливыми. Я же держался несколько настороженно. Не так мне рисовалась эта бизнес-встреча. Тем не менее я подошел к хозяину-миллиардеру, и знакомый представил меня как «того самого писателя, о котором мы говорили». Я крепко пожал Эйру руку и взглянул ему прямо в глаза: казалось, что они внимательно просканировали меня и сохранили отчет в памяти своего обладателя.

– Приятно увидеть вас в килте. Под ним ничего? – невозмутимо произнес я.

Я понятия не имел о чувстве юмора этого человека, и потому понимал, что моя реплика могла быть воспринята в штыки. На мгновение воцарилась пауза: бесцеремонный вопрос повис в воздухе, и виной тому, вероятно, стало затормаживающее действие алкоголя. Однако, к моему облегчению, Эйр наконец громко расхохотался, откинув голову назад. Я уловил в его дыхании аромат шампанского. На сервировочном столике рядом с нами стояла открытая бутылка дорогого винтажного вина.

– Так-то у меня есть шотландские корни. Я потомок Роберта Брюса, – произнес Эйр с заметным акцентом, по которому можно было распознать канадца. – А под килтом и правда ничего. – Он снова залился смехом. – Показать?

Я поверил ему на слово. Лед наконец тронулся, и мы завели разговор: обоим не терпелось лучше узнать друг друга.

Кэлвин Эйр принялся рассказывать о своей любви к Шотландии. Он даже поведал о том, как его компания Bodog спонсировала не самую популярную шотландскую футбольную команду «Эр Юнайтед» в национальном сезоне 2011/2012. Все из-за схожести ее названия с фамилией Кэлвина. Отчасти он решился на это забавы ради, но была и реальная цель – продвинуть клуб на азиатском рынке. К тому же на официальной презентации команды новый дизайн футболок с логотипом Bodog демонстрировали модели топлес: его нарисовали поверх обнаженных торсов. Такой маркетинговый ход был компании на руку.

– А вы не думали просто купить всю команду? – спросил я Эйра.

– Нет, такого в планах не было, – ответил он. – Поначалу нам и правда было весело, и в клуб я любил наведываться. Но не более того.

По ходу разговора мне стало ясно, что вечеринка началась задолго до моего прибытия. Хозяин дома был слегка навеселе, но я не знал, сыграет мне это на руку или нет. А потому и не мог понять, как подступиться к Эйру.

Дело было еще и в том, что моим последним проектом стала совместная работа с Джоном Макафи, покойным бунтарем от мира технологий. В 2019 году между Макафи и Эйром возникла жесткая перепалка в Твиттере[6]. Зная, как сильно по некоторым причинам не ладили эти двое, я еще до встречи решил, что мне стоит внести ясность. Подчеркнуть, что, хоть я и работал с Макафи, но не во всем разделял его позицию. Мне хотелось избежать любого недопонимания.

– Джон перегнул палку, – сказал Эйр, когда мы ожидаемо коснулись истории с Макафи. – Он был редкостным мерзавцем.

– Понимаю, о чем вы, – ответил я, – но не хочу, чтобы ваше мнение обо мне зависело от людей, с которыми я сотрудничал. Мое дело – рассказывать истории, а не осуждать. Да и Джон уже на том свете.

Я предложил оставить в прошлом их знаменитый спор, подняв бокал за Макафи. Сперва такая идея не привела Эйра в восторг.

– Ну же, пора зарыть топор войны, – я протянул вперед руку с бокалом, приглашая остальных присоединиться. Мой знакомый посмотрел на Эйра и пожал плечами, как бы говоря: «А почему бы и нет?» И мы втроем подняли тост за Джона прямо в гостиной Кэлвина. В этот момент появилась девушка и предложила еще шампанского.

– Ты уж прости за все это, – прошептал мне на ухо знакомый, когда Эйр отошел и начал зажигать под следующий трек (кажется, Rhythm Is a Dancer группы Snap!). – Мы обязательно организуем нормальную встречу в ближайшее время. Все твои расходы, естественно, берем на себя…

– Нет, знаешь, меня все устраивает. Вышло даже лучше, чем планировали.

Теперь мне предстояло решить: продолжать пить воду или все-таки присоединиться к гостям с наполненными бокалами. Я должен был успеть на вокзал Кингс-Кросс к половине шестого, чтобы добраться домой. Это был последний поезд, и его никак нельзя было пропустить: я не взял с собой сменную одежду, да и отель не бронировал.

Однако подумав, что все это могло оказаться своего рода проверкой, я решил пойти на сделку с совестью и немного расслабиться. Когда мне в очередной раз предложили шампанского, я не отказался. Еда – а ее было предостаточно – меня уже не интересовала.

Честно говоря, когда я впервые коснулся темы биткоина и личности Сатоси Накамото, я знал обо всем этом не больше, чем любой другой случайный человек.

Я читал публикации в массмедиа и многое принимал на веру: у меня не было ни времени, ни особой необходимости вникать в суть. Однако, начав копать глубже, я стал замечать, что снова и снова сталкиваюсь с одними и теми же именами.

Имя Крейга Стивена Райта встречалось чаще всего. И причин тому было две. Первая – еще в 2015 году Райта грубо «разоблачили» два издания: Wired и Gizmodo. В сенсационных статьях утверждалось, что Райт и есть Сатоси Накамото – человек, который изобрел биткоин и в конце 2008 года опубликовал знаменитую революционную работу.

Эти статьи вполне ожидаемо открыли ящик Пандоры: поток информации не прекращается до сих пор, дискуссии не утихают. На всеобщее обозрение выставили личную переписку Крейга Райта и его американского друга Дэвида Клеймана. Речь в ней, судя по всему, шла о Биткоине и, как многие считают, о совместной работе над документом Сатоси. Также обнародовали переписку Райта с его адвокатом и Австралийским налоговым управлением. Создавалось впечатление, что налоговое ведомство знало о его причастности к созданию Биткоина. Благодаря просочившимся данным о номинальной стоимости – хотя это все-таки не единственный критерий для анализа информации в наше время – предположение, что за псевдонимом Накамото скрывался именно Райт, казалось правдоподобным.

Разумеется, и до Крейга Райта хватало тех, кого общественности пытались выдать за Сатоси. И все же в статьях Wired и Gizmodo (вскоре, к слову, отозванных) излагались такие подробности, которые не могли списать со счетов даже самые ярые критики Райта.

Поговорим о достоверности. Статьи ссылались на продолжительные параллельные расследования, которые помогли раскрыть хронологию и конкретные детали, касающиеся личности и прошлого Райта. И эти элементы биографии, сложенные воедино, выглядели намного убедительнее, чем данные предыдущих претендентов. Именно это ощущение правдоподобия и привело к тому, что публичное «разоблачение» Райта буквально взорвало информационное пространство: случай оказался поистине беспрецедентным. История просочилась во все СМИ, не узнать о ней было просто невозможно. Даже те, кто раньше мало интересовался Биткоином, читали эти материалы и приходили к выводу, что настоящий Сатоси Накамото наконец-то найден. Да, доказательства выглядели как запутанный лабиринт из утверждений и опровержений, но никого это не волновало: ведь других, более подходящих кандидатов, кроме Райта, не предвиделось.

Вторая причина, по которой Крейг Райт все время оставался в поле моего внимания, – его участие в громком судебном процессе 2021 года во Флориде. Изначально это разбирательство оценивалось в 66 миллиардов долларов. В суде утверждение о том, что за псевдонимом Сатоси Накамото скрывался Райт, принимали как факт. Задача же состояла в том, чтобы установить, был ли Дэвид Клейман, покойный американский программист и бывший друг Крейга, законным участником проекта по разработке Биткоина. Это помогло бы понять, имели ли родственники Клеймана право претендовать на долю прибыли и интеллектуальную собственность, связанную с изобретением.

Это крайне важное дело дошло до суда в том числе благодаря тем самым журналистским расследованиям. Многие считали, что Райта разоблачили с целью последующего иска, который подал брат Дэвида Клеймана, Айра. Последний якобы активно сотрудничал с Австралийским налоговым управлением и журналистами. По одним слухам, Айра просто общался с ними, по другим – помогал вывести Крейга Райта на чистую воду. Впрочем, ясно было одно: из-за озвученной доли прибыли и масштаба разбирательства Сатоси Накамото и Биткоин вновь оказались в центре внимания – на этот раз благодаря судебному процессу по делу Клеймана.

В конце 2021 года присяжные вынесли решение в пользу Крейга Райта по шести из семи пунктов иска. Суд постановил взыскать с Крейга 100 миллионов долларов в пользу соистца по делу – компании W&K Info Defense Research LLC, доля в которой в размере 25% принадлежала Дэвиду Клейману. Если не брать в расчет это распоряжение, то можно сказать, что Райт выиграл дело.

Сумма взыскания на фоне всех финансовых претензий по делу казалось незначительной. Тем более что остальная доля в той же компании принадлежала бывшей жене Райта – Линн. В итоге 75 миллионов из взысканных 100 миллионов, по сути, возвращались его экс-супруге, с которой он поддерживал дружеские отношения.

Мне бы не хотелось преуменьшать масштабы финансовых последствий этого судебного разбирательства. Однако у дела был другой, более важный итог: рассеялся туман сомнений и подозрений, сгустившийся вокруг Райта после публикации статей в Wired и Gizmodo в октябре 2015-го. Все эти годы людей, настроенных против бизнесмена, было предостаточно.

Активная дискредитация Райта и его работы началась сразу после «разоблачения» в 2015 году. И вот какой парадокс: журналисты хотели заставить людей поверить в то, что Райт – это Сатоси, а в итоге добились прямо противоположного.

Даже сами СМИ впали в панику – возможно, испугались, что их ввели в заблуждение. Было похоже, что они поставили под сомнение собственные выводы и перестали доверять своим информаторам (если вообще знали их в лицо). Когда же появились предположения, что Райт – самозванец, стоящий во главе хитроумной мошеннической схемы, некоторые новостные агентства принялись опровергать свои первоначальные заявления, пытаясь сохранить лицо.

Недоверие все росло: в биткоин-сообществе Райта даже прозвали «Фейктоси». И все это произошло несмотря на то, что пресса подготовила продуманную и, казалось, безупречную кампанию, призванную развеять все сомнения.

Последняя попытка доказать, что Крейг и есть Сатоси, должна была стать кульминацией этой истории, а по факту только больше дискредитировала Райта. Изначально планировалось, что после интервью, которое опубликовала BBC в 2016 году, вопросов о личности Сатоси Накамото не останется, и в деле можно будет поставить жирную точку. В итоге получилась неловкая беседа, во время которой и без того травмированный Крейг явно чувствовал себя не в своей тарелке. Скептицизм и критика по отношению к бизнесмену только усилились. Причем неприязнь к нему была скорее личной. Поговаривали, будто бы у Райта аутизм и синдром Аспергера: в этом случае несколько раздражительная и резкая манера речи, помешавшая ему расположить к себе журналистов и критиков, казалась вполне объяснимой. Мы живем в мире, где людям нравится показное обаяние. Разве мог никому не известный 45-летний австралийский программист, к тому же отличавшийся асоциальным поведением, быть обаятельным? Что сказать, герои редко соответствуют нашим ожиданиям. Крейг Райт оказался тем Сатоси, которого общество не готово было принять.

Во многом люди были враждебно настроены к Сатоси Накамото из-за их зависти и жадности. Вполне вероятно, их злило то, что он добыл и сохранил огромное количество биткоинов (по некоторым данным, более миллиона монет). Мало того что этот запас делал Райта одним из самых богатых людей планеты, так еще и позволял влиять на рыночную цену Биткоина в случае, если бы все принялись избавляться от криптовалюты.

Следующая волна неприятия по отношению к Райту была вызвана разными взглядами на будущее Биткоина. Одни хотели, чтобы система, как и задумывал Сатоси, служила только во благо: ведь дешевые и быстрые транзакции сильно помогли бы многим людям и компаниям, особенно в странах третьего мира. Другие же рассматривали криптовалюту как возможность вести криминальную деятельность, оставаясь анонимными. Восприятие Биткоина превратилось в перетягивание каната между добром и злом, при этом канатом был сам Накамото.

Многие не верили (и до сих пор не верят) в то, что Крейг Райт – это Сатоси Накамото, и соответствующие такой роли власть и культурная ответственность принадлежат ему. Так считали не только в биткоин-сообществе, но и в сфере потребительских кредитов, а также в высших эшелонах власти. Как видите, противников у Райта было немало: они старались сделать все возможное, чтобы опорочить его, заставить замолчать, в пух и прах разбить его самого и его идеи.

Есть одна старинная пословица, которую многие почему-то ошибочно приписывают Сунь-цзы. Она гласит: если будешь достаточно долго стоять на берегу реки, то рано или поздно увидишь, как мимо проплывает труп твоего врага. Думаю, это подходящая метафора, чтобы описать чувства Крейга Райта, когда он выиграл дело против Клеймана в марте 2022 года.

Несмотря на победу в этом разбирательстве, в 2022-м Райт, казалось, стал для последователей Биткоина еще более спорной фигурой. Во время судебного процесса раскрылось множество неожиданных подробностей работы над созданием Биткоина. Однако Крейг после всего этого не залег на дно – напротив, уверенно перешел в наступление. Он открыто атаковал своих критиков: едко, в своем стиле отвечал на их твиты, давал все больше интервью и выступал на конференциях. В какой-то момент Райт дошел до суда – начал подавать иски против своих оппонентов в различных юрисдикциях.

Все понимали, что это война. Ставки становились все выше. Крейг Райт добился успеха в судебном процессе, а также, судя по всему, благодаря финансовой поддержке дал достойный отпор своим противникам в сфере биткоинов. На заднем плане маячил Кэлвин Эйр, готовый подстраховать бизнесмена.

Понимал ли я, какое отношение к Биткону имел Кэлвин Эйр? Не совсем. Но я знал, что он был связан с криптовалютой и вращался в тех же кругах, что и Райт. Более того, Эйр владел сайтом CoinGeek, который активно продвигал идею о том, что Крейг – настоящий Сатоси Накамото. Еще я знал, что у Эйра было несколько домов, но почти все свое время он проводил на Карибских островах, а состояние нажил в Канаде, в индустрии спортивных ставок. Уже к середине 2000-х его компания Bodog приносила огромные деньги, хотя онлайн-гэмблинг тогда только набирал обороты. Название Bodog, к слову, выбрали неслучайно: оно было универсальным и легко запоминалось.

У Кэлвина был имидж игривого бунтаря, которого окружали все атрибуты шикарной жизни: яхты, скоростные автомобили, полуголые девушки, бесконечные вечеринки под охраной вооруженных громил. Эйр стал своего рода знаменитостью: появлялся в шоу «По домам!» на MTV или «Сказочная жизнь…» на VH1 и часто попадал в списки вроде «40 самых желанных холостяков по версии People». А однажды его фотогеничное лицо даже украсило обложку выпуска Forbes о миллиардерах.

Образ жизни Эйра пусть и казался фривольным, а местами стереотипным, но за этой маской плейбоя скрывался бизнесмен с незаурядной предпринимательской жилкой.

Кэлвин умел безошибочно распознавать перспективные рынки и понимал, как извлечь из них выгоду. В конце концов, бизнес был у него в крови: по слухам, он еще подростком продавал фрукты с тележки, стоя у обочины.

Эйр никогда не боялся испачкать руки. Bodog и вовсе появилась на свет благодаря маленькой газетной статье, которую Кэлвин прочитал в 1992 году: речь в ней шла о появлении телефонных ставок на Карибах.

Именно тогда в Кэлвине вспыхнула искра вдохновения. Он самостоятельно, по техническим руководствам изучил, как проектировать компьютерные сети и создал программное обеспечение, которое затем продавал онлайн-казино. Но вскоре Эйр понял, что гораздо больше денег можно заработать на самом казино, и в 1996 году запустил собственную игорную платформу – о чем ни разу не пожалел.

Выходя на рынок, Эйр уже понимал, как создать сильный и успешный бренд. В основе смелой маркетинговой стратегии лежала концепция под названием «образ жизни в стиле Bodog». По сути, Эйр транслировал через имидж и рекламу компании свою разгульную повседневность. Bodog как бы говорил потребителю устами своего эпатажного основателя: «И вы можете так жить». Схема оказалась рабочей: вскоре хлынул поток клиентов. А за ними последовали огромные доходы: казино, как известно, всегда остается в плюсе.

Компания продолжала уверенно расти, а Эйр – расширять свое влияние, выводя бренд на рынок онлайн-покера.

Так появился турнир Calvin Ayre Wildcard Poker на канале Fox Sports. На афтепати первого финала в Коста-Рике заявилась полиция, ошибочно решившая, что там ведется незаконная деятельность. Эйр не растерялся. Он воспринял вторжение правоохр