Kitobdan iqtiboslar Искусство нарасхват. Самые громкие кражи шедевровmuallif Фабио Исман
Во Франции согласно различным подсчетам нацисты украли от 100 000 до 400 000 произведений – пока что удалось вернуть «на родину» лишь 45 400. Еще 13 000 произведений с неустановленными владельцами оказались на аукционе
1 kishiga yoqdi
Если пройти путь от первого до последнего покупателя, можно заметить, что на нелегальном обороте произведений искусства зарабатывают даже больше, чем на обороте наркотиков: стоимость произведений искусства вырастает сильнее.
кражи произведений искусства и проведение несанкционированных раскопок – четвертый по доходности вид черного рынка в мире после рынка оружия, наркотиков и подделок (по данным Венского международного центра).
Защита произведений искусства, конечно, связана с обладанием – культурное наследие есть общее наследие, – но она имеет отношение и к существованию человеческого рода, так как в произведениях, полученных нами от предков, кроется наша идентичность, то, кто мы в глубине души.
Французский писатель-моралист Жан де Лабрюйер в 1688 году отметил: «Красивые вещи становятся менее красивыми, когда находятся не на своем месте».
Итальянский историк искусства Чезаре Бранди объясняет: «Каждое произведение искусства изысканно относительно чего-либо» – оно имеет смысл только в том случае, если рассматривается в конкретном контексте и если сравнивается с другими произведениями, становясь частью определенной группы. Мы можем распознать прекрасное, потому что знаем, как выглядит безобразное; мы можем пытаться причислить произведение к одному или другому ряду, потому что понимаем, как выглядят другие его представители. Но те произведения, которые были грубо изъяты из своей среды, будь то недра земли, гробницы или даже просто коллекции музеев и другие места, где они хранились и выставлялись, остаются изолированными: они больше не могут быть родственными чему-либо – разве что самим себе.
Речь пойдет и о скульптурах, украденных во время войны; о полотнах Тинторетто[5] и Мантеньи[6], которые срывают со стен с автоматами наперевес; о разграблениях захоронений под покровом ночи, повлекших за собой двойной урон: потерю артефактами их ценности и похищение информации у археологов. Особенно страдают от этого археологи: они лишаются важной информации, которую можно было получить от древнего объекта, способного говорить, только если он находится там, где впервые обрел голос. Утратить контекст – значит потерять происхождение предмета. «Разделить – значит уничтожить», – так говорил французский архитектор Катрмер-де-Кенси[7], живший во времена Наполеона.
Произведения искусства всегда были нарасхват в самом что ни на есть буквальном смысле этого слова: в любые времена были те, кто забирал их в качестве военного трофея или в надежде заработать на них состояние. А иногда и вовсе из простой и непреодолимой жажды обладания. Этот порок стар, как мир, и, несомненно, широко распространен.
Джон Бирн, авторитетный юрист и бывший сотрудник Министерства юстиции, объяснил The New York Times почему: «Уже много лет организованная преступность, террористы и олигархи используют культурные ценности для перемещения незаконных средств». Новые правила раскроют неприятную правду, поднимут «завесу конфиденциальности сделок, покажут имена, фамилии, суммы и счета». Аукционные дома придется допросить о происхождении объектов, и тогда выяснится, как часто они были получены в результате мошеннических сделок. «Европейский рынок», «известная коллекция» – красивые слова, скрывающие простое воровство.