В глубине души он понимал, что играет с огнем, но внутренний голос напоминал о том, как хорошо хоть раз в жизни отбросить всякую осторожность. Наплевать на все ограничения, выстроенные вокруг него, и делать то, что приятно, правильно и естественно.
До конца вечера Эди находила причины держаться от него как можно дальше. В противоположном конце комнаты, в другой части дома, на улице, пока он был в доме, наверху, когда он был внизу.
Я влюбилась в тебя так же сильно, как ты в меня, хотя мне не хватило смелости признаться тебе. Я хотела, чтобы ты увидел сквозь всю мою оборону и мое упрямство и обнял бы меня, и принял, и как-то устроил нашу жизнь. Для нас троих.
И теперь, стоя рядом с ним после почти двух десятилетий, пространство между ними наполнял мутный омут нерешительности, чего-то незавершенного вместо чистой воды хорошей и истинной дружбы, как могло бы быть.
Он шагнул к ней, широко раскинув руки для объятий. Обычно она насладилась бы возможностью глубоко зарыться в его широкую грудь и теплые руки – впитать его привязанность, но тело застыло так же, как и сердце.
мне кажется, что друг для друга они чужие. Когда у обоих получается провести вечер дома, они даже не сидят в одной комнате, а потом они идут спать, просыпаются и повторяют все по кругу.
