ta muallif kitobidan iqtiboslar Мифы, легенды и предания кельтов
Подлинной характеристикой населения Британских островов и основной части населения Северной Америки служит не понятие «англосаксонский», но понятие «англо-кельтский». Именно это сочетание германского и кельтского элемента придает исключительность жителям Британии; именно это сочетание привносит в душу народа огонь, elan, а в литературу и искусство – чувство стиля, цвета, сюжета, непохожее на все произросшее на германской почве, и в то же время дарует ему вдумчивость и глубину, почтение к древним законам и обычаям и стремление к свободе, чуждые в большей или меньшей степени романским народам юга Европы.
1 kishiga yoqdi
![[ ] [ ]](https://avatars.mds.yandex.net/get-yapic/29310/vP9ytoxIQpSF2Zzl7RHxa6ZX34-1/islands-200)
Доктор Жюбенвилль замечает по этому поводу: «Данному произведению недостает стройности композиции; основополагающие и менее значительные идеи неразумно смешаны; но смысл, тем не менее, вполне ясен: поэт – это слово знания, он – тот, кто возжигает в человеке пламя мысли, и подобно тому, как знание неотделимо от предмета, существо поэта сливается с ветром и волнами, с дикими зверями и с оружием воина».
1 kishiga yoqdi
Я – ветер на море,
Я – волна в океане,
Я – грохот моря:,
Я – бык семи схваток,
Я – ястреб на скале,
Я – капля росы,
Я – прекрасный цветок,
Я – свирепый вепрь,
Я – лосось в потоке,
Я – озеро на равнине,
Я – искусство мастера,
Я – слово знания,
Я – копье, что начинает битву,
Я – тот, кто возжигает в человеке пламя мысли,
Кто освещает собравшихся на вершине горы, если не я?
Кто сосчитает века луны, если не я?
Кто укажет место, где уходит на покой солнце, если не я?
1 kishiga yoqdi
единственные представители истинных кельтов – это высокие краснолицые горцы Пертшира и северо-запада Шотландии, а также несколько династий из древнего племени завоевателей, еще сохранившихся в Ирландии и в Уэльсе.
1 kishiga yoqdi
культ антропоморфных божеств – Езуса, Тевтата, Луга и других, которые олицетворяли силы природы или охраняли божественные установлени
1 kishiga yoqdi
солнце как символ божественной мощи и постоянства, а центральной идеей – идея бессмертия души
1 kishiga yoqdi
Понимание эволюции кельтского искусства затрудняет прежде всего тот факт, что, хотя кельты как будто бы не изобрели ничего нового, они проявляли удивительную способность заимствовать идеи самых разных народов, с какими сталкивала их война или торговля. И едва кельт присваивал какую бы то ни было мысль соседей, как она тут же становилась настолько кельтской, что преображалась почти до неузнаваемости»
1 kishiga yoqdi
В действительности только в 657 г. от основания Рима, при консульстве Корнелия Лентула Красса, сенат запретил человеческие жертвоприношения; это доказывает, что вплоть до того времени подобные ужасные обряды могли совершаться. Галлы исполняли их до наших дней, ибо только император Тиберий призвал к порядку друидов и всю орду пророков и знахарей. Но что пользы издавать запреты на искусство, уже перебравшееся через океан и подступившее к самым границам Природы?» (Historia Naturalis, XXX.)
Происхождение термина «магия» точно неизвестно, но, вероятно, он возник из слова «маги», самоназвания жрецов Халдеи и Мидии в доарийские и досемитские времена; эти жрецы были типичными представителями рассматриваемой нами системы мышления, соединившей в себе суеверие, философию и научные наблюдения. Основа магии – мысль о том, что вся природа насквозь пронизана незримой, духовной энергией. Эту энергию воспринимали иначе, нежели в политеизме, – не как нечто отдельное от природы и воплощающееся в неких божественных существах. Она присутствует в природе имплицитно, имманентно; темная, беспредельная, она внушает благоговение и трепет, как сила, природа и границы которой окутаны непроницаемой тайной. Изначально магия была, как свидетельствуют, по-видимому, многие факты, связана с культом мертвых, ибо смерть считали возвращением к природе, когда духовная энергия, прежде облеченная в конкретную, ограниченную, управляемую и потому менее пугающую форму человеческой личности, теперь приобретает власть бесконечную и неконтролируемую. Впрочем, не совсем неконтролируемую. Жажда управлять этой силой, равно как представление о средствах, нужных для этой цели, родились, вероятно, из первых примитивных опытов исцеления. Одной из наидревнейших потребностей человека была потребность в лекарствах. И вполне вероятно, что способность известных природных, минеральных или растительных, веществ производить определенное воздействие, зачастую пугающее, на тело и сознание человека, воспринималась как очевидное подтверждение того понимания Вселенной, которое мы можем назвать «магическим»[38]. Первыми магами стали те, кто научился лучше других разбираться в лечебных или ядовитых травах; но со временем появилось, частью на почве действительных исследований, частью – поэтического воображения, частью – искусства священнослужителей, нечто вроде колдовской науки. Знание особых свойств, приписываемых любому объекту и явлению природы, воплотилось в обрядах и формулах, было привязано к определенным местам и предметам и выражено в символах. Рассуждения Плиния о магии настолько любопытны, что стоит привести их здесь практически полностью