Сами не живём, света белого не видим, детей туда же тащим, ещё и голодом морим. В детском доме лучше жить, чем в красном углу земные поклоны бить.
Другие ехидно предлагали сказать это Кушнарёву прямо в лицо, раз храбрые такие. А детей забрать себе. Кормить, как хочется, хоть щи из шоколада варить, поить, учить, одевать, обувать, там всего-то трое младших осталось.
– Отойди от чужого человека, – по слогам проговорил Фокий.
– Не отдам! – прокричала Геля, обхватывая упаковку.
Чтоб ему провалиться, Барни этому!
– Хорошо, оставь, вечером с Акулиной и Мироном поделите, – почти миролюбиво предложил Фокий, глядя на Гелю. – Отойди от человека, – повторил он. – Сколько раз тебе говорили не общаться с теми, кого ты не знаешь, с посторонними не разговаривать?
– Сам ты посторонний, а он мне вкусное купил! – взвилась Геля.
Я не выдержала, пошла к сестре, крепко держащейся за Олега.
