Перед ними во всю ширину нескончаемых горизонтов раскинулось море, в безмолвии глубокого сна оно расстилалось под луной, которая проливалась щедрым пьянящим потоком, отражаясь в воде желтой огненной бутылкой; море дышало, его грудь медленно вздымалась и опускалась в печальном забытьи; его волны проникали под извилистые выступы берегов, казавшихся издали неопределенными грудами теней, искали еще более таинственные, еще более уединенные, безлюдные темные уголки, где можно было бы спрятаться, укрыться, убежать от островов на той стороне, у которых были видны только их черные спины, от этих грозных черных великанов, которые, казалось, вдруг выскочили из неизвестно откуда взявшейся пропасти и смотрят коварным огнем тысяч желтых глаз. Позолоченное водопадом света, пролитого луной, это не знающее границ море тянулось за далекие дали и там, на горизонте, сливалось с небосводом. И там, где они воссоединялись, сияла белая полоса, словно остатки сверкающего пепла от вспыхнувшего и сгоревшего солнца рассеялись и носились в воздухе.
