Зайдя по пояс в озеро, я провела над безмятежной гладью рукой и подмигнула появившемуся там отражению. Здесь, в своем маленьком мире, я была такой же, как и в реальности: смуглокожей, как все уроженцы Хотара, зеленоглазой, как мама, и темноволосой, как отец. Правда, сейчас, в ночнушке и с распущенными волосами я больше походила на русалку. Но нырять от меня не требовалось — смахнув с поверхности озера собственное отражение, я сосредоточилась на нужном образе, снова коснулась кончиками пальцев водяной глади. И всего через миг на ней появилось другое лицо: совсем юное, обрамленное густыми рыжими кудрями, с задорными веснушками и милыми ямочками на щеках.
Анника… симпатичная второкурсница, в сновидения которой я не заглядывала целую неделю. Ну-ка, есть ли у нее прогресс?
Я наклонилась к воде, зачерпнула ее обеими ладонями и, помедлив, поднесла к лицу, словно желая умыться. А когда отняла уже пустые ладони, снаружи больше не было ни леса, ни домика, ни озера, ни светлячков… вокруг простиралась пустыня. Жаркая, бескрайняя и, на первый взгляд, абсолютно безжизненная.
Опустив глаза, я с улыбкой увидела растущий среди песков маленький зеленый росток. За время, что меня не было, он не сдался наступающей со всех сторон пустыне, а упрямо тянулся ввысь, к солнцу, и был в своем желании настолько настойчив, что даже сумел подтянуть наверх небольшой участок земли, а вместе с ним, раздвинув песчинки, выбрались на волю первые за много месяцев зеленые травинки.
Очень хорошо. Значит, у Анники появились друзья, и она больше не страдает от одиночества. Пустыня в ее сне — это лишь образ. Сухой, колючий… живое воплощение угнетавшего девочку одиночества, которое не самым благоприятным образом сказывалось на ее магическом даре.
