– Ты простишь меня, Битл? – спросил я, тихо-тихо, глядя на карту.
Цветочные часы уронили лепесток; он кружился в зигзагообразной манере, ведомый вздохами, падая вниз на ковер.
– Уже простил.
Этот голос.
Этот голос Битла.
Говорящий: да.
Да, я простил. Я простил тебя. Это значило так много. Это значило все. Я прощаю тебя за твою слабость. Я прощаю тебя за непослушание. За то, что ты употребил Грустную Колыбельную. За то, что ты путешествовал в одиночку. За то, что пытался найти дорогих нам людей, которых мы потеряли
