Onlayn kitobni bepul oʻqing: ta muallif  Очаровательные разочарования

Игорь Северянин

Я грущу не о том, что себя отдала ты другому,

что до встречи со мной ты была не одна, а вдвоем,

что лишь гостьей прошла по убогому нашему дому, —

Не о том… не о том…

Не о том, что уехала в город, что сам я уеду

далеко и надолго в края за Балканским хребтом,

что и впредь без тебя одержу над сердцами победу, —

Не о том… не о том…

А о том я грущу, что два месяца были неделей,

что их нет, что они позади в чем-то мертвом, пустом,

что уже никогда мы с тобой не пойдем на форелей, —

Вот о чем!..

Встала из-за стола,

Сказала: «Довольно пить»,

Руку всем подала, —

Преступную, может быть…

Женщина средних лет

Увела ее к себе,

На свою половину, где след

Мужчины терялся в избе…

Долго сидели мы,

Курили почти без слов,

За окнами — топи тьмы,

Покачивание стволов.

Когда же легли все спать,

Вышел я на крыльцо:

Хотелось еще, опять

Продумать ее лицо…

На часах фосфорился час.

Туман возникал с озер.

Внезапно у самых глаз

Бестрепетный вспыхнул взор.

И руки ее к моим,

И в жестоком нажиме грудь,

Чуть веющая нагим,

Податливая чуть-чуть…

Я помню, она меня —

В глаза — в уста — в чело,

Отталкивая, маня,

Спокойная, как стекло…

А озеро спать легло.

Я пил не вино, — уста,

Способные усыпить.

Бесстрастно, сквозь сон, устав,

Шепнула: «Довольно пить…»

Вся сдержанная, молодая, —

Нежно выдержанное вино! —

Она способностями обладает

Грешить, пожалуй что, и не грешно.

Во всяком случае, почти безгрешна

Мозг обвораживающая сеть,

Зло выбираемое столь поспешно,

Что жертве некогда и повисеть.

Но в ограниченности безграничья

Кипящей чувственности столько льда,

Несовместимого ни с чем приличья,

Что эта молодость не молода.

Да, в безошибочности есть ошибка,

И в образцовости сокрыт изъян.

В пруде выращиваемая рыбка

Живет, не ведая про океан.

Бей, сердце, бей лучистую тревогу! —

Увидеть бы

Ту, для кого затрачу на дорогу

Весь день ходьбы…

Я в солнечное всматриваюсь море

И — некий знак —

Белеет в сентябреющем просторе

Ее маяк.

А там, где он, там — светел и бревенчат —

Быть должен дом

Прелестной, самой женственной из женшин,

Кем я влеком.

Спушусь с горы и к вечеру на пляже

Уж буду с ней,

Чтоб целовать уста, каких нет слаже

И горячей!

Ты вышла в сад, и ты идешь по саду,

И будешь ты до вечера в саду.

Я чувствую жестокую досаду,

Что я с тобой по саду не иду.

О, этот сад! Он за морскою далью…

Он за морскою далью, этот сад!

Твои глаза, налитые печалью,

Ни в чьи глаза — я знаю — не глядят.

Я вижу твой, как мой ты видишь берег,

Но — заколдованы на берегах —

Ты не придешь кормить моих форелек,

А я — понежиться в твоих цветах.

Что море нам! Нас разделяют люди,

И не враги, а — что страшней — друзья…

Но будет день — с тобой вдвоем мы будем,

Затем что нам не быть вдвоем нельзя!