А та весь месяц изводила меня звонками и упрёками, что я отправил ребёнка восвояси, потому что он мне мешает. Хоть бы поинтересовалась, сколько я заплатил за его обучение, которое пошло коту под хвост.
— Думаю, деньги в этом вопросе её интересуют в последнюю очередь.
— Это точно. Простить мне не может, что я с ней развёлся и заработал состояние. Нет мне прощения, совсем нет. — Михаил снова хмыкнул, из-за стола поднялся и отнёс грязную тарелку в раковину. Подлил себе в чашку кофе. — Родственники — это страшное дело, согласись.
— Не знаю. Я всю жизнь прожила без них. Правда, если судить по последним событиям, то ты прав.
— А что за события?
Алёна кинула на Барчука красноречивый взгляд.
— Перестань, ты всё отлично знаешь.
— Ты имеешь в виду своё неудачное замужество?
— Почему оно неудачное? Оно не случившееся, раз дело до свадьбы так и не дошло.
— Можно подумать, если бы дошло, то все были бы страшно счастливы.
— А вдруг?
— Алёна, ты сама себе веришь?
Она повернула голову, на Барчука посмотрела.
— А что ты злишься?
— Потому что ты несёшь чушь. Как, вообще, можно быть счастливой с этим тушканчиком?
После такого определения, обидно за Вадима не стало, скорее, несколько досадно, за себя.
