Onlayn kitobni bepul oʻqish  Следователь в одиночной камере. Реальная история о тюрьме, выживании и внутренней свободе

muallif Владислав Матвеев

Оглавление

Вступление

Привет, друзья! Я не профессиональный писатель, и вы читаете эту книгу по одной простой причине — я не мог не написать её. Произошедшие события, полностью изменившие мою жизнь, громко требуют освободить их из тюрьмы моего молчания и дать им доступ к широкой публике.

Некоторые мои близкие люди не поддерживали идею публикации этой книги, ибо я поднимаю острые темы, о которых не принято говорить, и не стесняюсь в способах выражения мыслей. Однако, несмотря на возражения, я принял решение книгу всё же опубликовать. Решение моё основано на уверенности в том, что для многих она станет не только интересным чтением о «приключениях» бывшего следователя по особо важным делам в тюрьмах и лагерях, но и поможет читателю найти свою собственную внутреннюю силу и стать по-настоящему свободным. На страницах этой книги я покажу вам систему исполнения наказаний России изнутри — следственные изоляторы, транзитно-пересылочные пункты, карцеры и ШИЗО, исправительные колонии. Каждый год сюда попадают десятки тысяч людей, разных людей. Несколько лет в этих местах провёл и я, внимательно всё рассмотрел, хорошо всё запомнил и многое записал. В течение всего срока заключения я вёл подробные дневники, которые и легли в основу этой книги.

Но это далеко не всё. Я расскажу вам, как я стал самым счастливым человеком на Земле, сидя в одиночной камере с промёрзшими стенами без каких-либо надежд и перспектив. Вы считаете, что это невозможно? Понимаю, я и сам бы так считал…

Однако это произошло и полностью изменило мою жизнь, позволив мне наслаждаться существованием каждый день, где бы я ни был. Уже много лет я живу свободной и радостной жизнью, и для этого мне не нужны никакие внешние стимуляторы.

Я твёрдо уверен, что это доступно каждому человеку — жить радостной жизнью независимо от внешних обстоятельств.

P.S. С момента тех событий, о которых пойдёт речь в этой книге, прошло достаточно много времени. Я давно не держу зла и не испытываю негативных эмоций в отношении каких-либо участников этой истории. Однако, когда эти события происходили, мне было не до смеха. Я был зол, испуган, подавлен, удручён, мне было очень тоскливо и грустно. При написании этой книги я мысленно возвращался в те времена и заново их проживал. В книге я постарался передать свои эмоции и чувства, которые были у меня в тот период моей жизни.

Иногда говорят, что все персонажи вымышлены, а любые совпадения являются случайными. А вы верите в случайные совпадения?

Глава 1

Есть мнение, что понедельник — день тяжелый. Утро понедельника, выпавшего на 13 октября 2014 года, точно было не из легких, по крайней мере для меня. С девяти часов утра этого злосчастного (как казалось на тот момент) и счастливого (как оказалось позже) понедельника я стоял в зале судебных заседаний Октябрьского районного суда города Иркутска. Стоять несколько часов и слушать монотонную речь судьи было неприятно, но еще более неприятным был тот факт, что судили не кого-то, а самого меня. Рядом со мной стояли брат и отец. В зале было много народа — журналисты, адвокаты, просто зеваки. Тут же находился еще один человек, содержащийся в металлической клетке. Это крупный преступный авторитет, которого в 2011 году присяжные осудили на 25 лет тюрьмы за организацию убийства прокурора. Сейчас этот персонаж — потерпевший по моему уголовному делу. Персонаж злорадно улыбался, посматривая на меня. Дело в том, что это я, будучи следователем по особо важным делам, отправил его за решетку на долгие годы. Теперь судили меня, и он явно чувствовал себя замечательно. Месть, как известно, это блюдо, которое подают холодным. И меня в тот момент ему «подавали».

Одним из подающих блюдо был государственный обвинитель, то есть прокурор. Он стоял напротив меня, навалившись на свой стол. Стоять несколько часов подряд ему было тяжело, и он держался из последних сил. Разбухший от пива прокурор выглядел как измотанный старик, хотя был парнем средних лет. Лицо его лоснилось от пота, подмышки форменной синей рубашки были «украшены» мокрыми кругами. Его пожелтевшие от никотина зубы были слегка видны в полуулыбке, ведь, несмотря на усталость, он был явно доволен. Почти весь год он выпрыгивал из штанов, чтобы создать хоть какую-то видимость доказательств в этом процессе, и сейчас он не скрывал удовлетворения — он знал, что приговор обвинительный. В карьере государственного обвинителя не часто выпадает шанс «срубить» жирную «палку», а мое дело — как раз такой случай. Я смотрел на прокурора и вспоминал, как он нервно взвизгивал каждый раз, когда свидетель забывал заученный текст и начинал говорить правду, которая прокурору была не нужна. Тогда он подскакивал к свидетелю-двоечнику и тоненьким, но настойчивым голоском вопрошал: «Свидетель, вы, вероятно, запамятовали, ведь было совсем по-другому?!» Тут свидетель вспоминал слова отведенной ему роли и послушно соглашался, мол, да, запамятовал. И продолжал врать. Такой вот «слуга» закона, смешно и грустно. Говорят, что больше в прокуратуре таких не осталось, кончились.

Второй подающей блюдо мести была судья. Приятной внешности женщина средних лет с очень чёрными волосами. Такие волосы я потом видел в странах Ближнего Востока и в Индии, только там женщины рождаются с такими волосами, а моя судья покрасила. Так сказать, сфальсифицировала цвет своих волос. Она заседала за своим столом, расположенным на возвышенности. Я периодически смотрел на неё, и когда она чувствовала мой взгляд, сбивалась и начинала предложение заново. Её лицо покраснело. Нелегко читать вслух несколько часов без остановки, к тому же третий день подряд. Однако я подозревал, что на красноту её лица влияла не только длительность чтения вслух. Содержание самого приговора должно было автоматически вгонять в краску любого порядочного человека, а моя судья в душе была именно таким человеком. И именно поэтому она не могла не понимать, что на трехстах страницах приговора даже под микроскопом не удастся найти ни единого доказательства моей вины. Но блюдо должно было быть подано, поэтому она читала и читала. Когда судья прерывалась, чтобы перевести дух, она избегала смотреть в мою сторону. Все-таки я уверен, что ей было стыдно.

Большинство других лиц, находящихся в зале судебных заседаний, мне были незнакомы. Кто эти люди, зачем они здесь? Неужели им до такой степени нечего делать в жизни, что они ходят по чужим судам и глазеют? Однако среди этой безликой толпы, стоящей в секторе для публики, я заметил несколько человек, род деятельности которых всегда мог безошибочно определить. У них есть несколько названий — журналисты, корреспонденты, пресса, но эти названия не отражают сущность этих личностей. Стервятники с камерами — вот как я их называю. Объективы их камер жадно ловят каждое мое движение. Все они слетелись сюда ради свежего мяса, которым в этот день стал для них мой приговор. Кстати, на протяжении всего судебного процесса корреспонденты нескольких региональных газет распространяли про меня ничем не подтвержденную информацию, которую им предоставлял следователь, «расследовавший» мое уголовное дело. Также эти писатели приходили на судебные заседания, чтобы потом выдать очередную статью об «оборотне в погонах» и о свидетелях, якобы доблестно меня изобличающих. Все эти опусы без труда и сейчас можно найти на просторах интернета.

На протяжении всего процесса «свидетели» с красными от алкоголя и страха лицами мямлили заранее заученный текст «показаний». Максимально убого и жалко это выглядело еще и потому, что эти так называемые свидетели были не бомжи с соседней теплотрассы, а офицеры — капитаны, майоры, полковники. Многие до этого процесса называли меня своим другом, но это не помешало им прятать взгляд в зале суда и нести ахинею. Ну что ж, каждому своё, каждый сам выбирает свой путь. Кстати, сейчас, на момент написания этой книги, многие из них опустились и умерли от спирта, остальные влачат незавидное существование, вспоминая на совместных попойках былые «заслуги» и ожидая своей очереди на концерт к одному известному исполнителю популярных в прошлом песен. Желаю им всем удачи и здоровья.

Я стоял посреди этой неприятной обстановки и почти не слушал приговор. Какой смысл слушать, ведь мне при любом раскладе обязаны вручить копию. Хоть судья еще и не дочитала до конца, с самых первых слов было понятно, что приговор обвинительный. Интригу составлял лишь вопрос наказания — будет ли условный срок или меня реально посадят в тюрьму.

Мои мысли постоянно возвращались к утру сегодняшнего дня, когда я отводил старшую дочь в садик. Ей четыре года, она спокойная умная девочка с большими грустными глазами. Предполагая, что меня сегодня могут посадить, я обдумывал, что сказать дочери. Ведь это годы, годы жизни без меня! Как маленькому ребенку объяснить, что я не ушел, не бросил ее, сестренку и маму, что меня нет рядом не по моей воле? Ничего лучше, как придумать историю про поездку в далекую командировку, я сочинить не смог. Прощаясь, я сказал ей, что не знаю, когда смогу вернуться, потому что еду в далекую страну, откуда непросто вернуться, но я обязательно вернусь. Дочка внимательно посмотрела на меня своими большими грустными глазами, обняла меня крепко-крепко за шею и прошептала своим детским голоском: «Папа, ты только обязательно возвращайся, пообещай мне». И я пообещал. Я обнял ее, слезы душили меня, но я взял себя в руки и пообещал ей непременно вернуться, вернуться несмотря ни на что.

Тогда я еще не знал — чтобы сдержать обещание, мне потребуются годы жизни и огромное напряжение воли.

От этих воспоминаний сердце сжималось. На несколько секунд я вернулся в зал суда, где судья все так же монотонно читала свой бессмысленный текст. И потом опять провалился в мысли.

Я подумал о младшей дочери, она совсем малышка, ей ещё нет и двух лет, и она не умеет разговаривать. Ее выразительные глаза говорят больше, чем любые слова. Я представил, как она будет расти без меня, скажет первое слово, начнет активно развиваться, учиться новому, познавать мир. И она тоже будет задавать вопросы — а где мой папа? Ведь у всех папа есть, значит, и у нее должен быть. Я надеялся, что моя супруга сможет найти способ рассказать дочке историю про длительную мою командировку и невозможность приехать в ближайшее время.

Моя жена тоже понимала, что меня могут посадить, мы это много раз обсуждали. Но она не очень-то верила, что это произойдёт. Она надеялась, что я останусь на свободе. Да и я, чего скрывать, тоже не хотел в это верить, хотя умом понимал — для этой системы, частью которой я сам был еще совсем недавно, я всего лишь расходный материал. Блюдо, которое подавали холодным.

Тем временем судья дочитывала приговор. Её голос звучал как фоновый шум, неразборчивый и далекий. Я был в плену своих мыслей, заполнивших всё мое сознание. Внезапно слова судьи бесцеремонно вторглись в мой иллюзорный мир мыслей, и я отчетливо услышал: «Признать подсудимого виновным и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок шесть лет. Взять подсудимого под стражу в зале суда».

Знаете, какое ощущение я испытал, услышав это? Это было так, будто я сладко спал в теплой уютной кроватке, и вдруг с меня неожиданно сорвали одеяло и вылили огромное ведро ледяной воды прямо на голову. Вылили прямо на тепленького спящего меня. Несколько секунд я отказывался в это верить. Было странное ощущение, что все это происходит не со мной, а с каким-то персонажем. Как будто я смотрю какой-то фильм про себя. Или это какой-то розыгрыш, и вот-вот судья скажет: «Я пошутила…». Но нет, это был не фильм и не шутка. Меня ждала суровая новая реальность под названием тюрьма. Удивительно, но в этот момент я как будто застыл внутри, как будто чувствительность выключилась, и я не ощущал печаль или страх, хотя ситуация для этих чувств была подходящая. Злость, печаль и страх придут позже. А пока я стоял опустошенный, беспомощный и смотрел по сторонам.

В железной клетке сидел потерпевший преступный авторитет, смотрел на меня и не сдерживал злорадной улыбки. Я остановил на нем взгляд и начал рассматривать его лицо, которое было нездорового серого цвета, все в морщинах. До тюрьмы он выглядел намного лучше и моложе. «В такого же задрота превращусь теперь и я», — подумалось мне. Потерпевший авторитет поймал мой взгляд и ехидно прошипел так, что я его услышал: «До встречи в СИЗО, Владислав Сергеевич». Звучало угрожающе, но я знал, что по закону бывшие сотрудники правоохранительных органов содержатся раздельно с другими категориями заключенных. Правда, это если по закону, но подобные мысли я решительно отогнал от себя. На тот момент в следственном изоляторе №1 г. Иркутска содержались десятки преступников, которых я отправил за решетку за годы работы следователем. Все они были убийцами, насильниками, наркоторговцами, торговцами людьми и оружием, получившими огромные сроки за свои деяния. По понятным причинам, пересекаться с ними у меня отсутствовало малейшее желание.

Я обвел глазами зал судебных заседаний. Судьи в этот момент уже не было, она поспешно ретировалась в свой кабинет через специальную дверь. Прок