Утешение временем. Как сберечь тепло воспоминаний и снова открыть свое сердце

Kitobdan iqtiboslar  Утешение временем. Как сберечь тепло воспоминаний и снова открыть свое сердце

Toʻliq oʻqish va tinglash
Bepul parcha
O‘qish
Как всегда, во времена беспомощности и смятения первый шаг — сидеть, уставившись в никуда. Потом читать, писать, работать. Собирать цветы или ставить их в вазы, кататься на велосипеде, смотреть, как колышутся листья на ветру, наблюдать за облаками, делать зарядку (иногда), втирать в виски aurum lavandula [3], мыть голову, наносить макияж, красить губы — я не хочу смотреть в зеркало и видеть человека, который выглядит так, как я себя чувствую, — есть шоколад (к сожалению), обниматься с немногими близкими друзьями, покупать свечи под цвет стен в кабинете, наблюдать, как играют собаки, с завистью смотреть на безудержно, во все горло орущих детей, записывать свои кошмары.
3 kishiga yoqdi
Fikr bildirish
Мы рассказываем себе истории, чтобы жить. Мы нуждаемся в историях, чтобы понять жизнь.
3 kishiga yoqdi
Fikr bildirish
Заботиться о нем и одновременно о себе — я это не умела. И у меня было десять лет, чтобы в этом практиковаться.
2 kishiga yoqdi
Fikr bildirish
болезнь атакует независимость, самоуважение, почти все, что до сих пор составляло эго. Как утвердиться в разрушенном состоянии. Как сохранить свое «я», проявить новое «я». Быть «я».
1 kishiga yoqdi
Fikr bildirish
Он полностью зависел от других. У него больше не было личного пространства. Для человека важно и то, что он сохраняет для себя лично, — пространство, принадлежащее ему одному. Его границы нарушались вновь и вновь — врачами, сиделками, терапевтами, мной.
1 kishiga yoqdi
Fikr bildirish
Как вынести это, как вынести такую жизнь? Когда ты все слышишь, все понимаешь, все анализируешь — и при этом остаешься практически без собеседников,
1 kishiga yoqdi
Fikr bildirish
в мир, которую можно закрыть, занавеска на окне, красная плитка в белой ванной, каштановое дерево во дворе, кошачьи крики по ночам, трамвай перед домом. Когда я проживаю, со мной проживает все, что сплетается во мне, бушует и плачет, все, что вибрирует во мне. Человеческая суета, хаос, любовь, одиночество, беспомощность, красота. У всего есть место в моем жилье. У утешения тоже. Иногда именно оно заключено в красной плитке в белой ванной или в бронзовой защелке на двери, в камнях, которые я собирала на пляжах; оно присутствует в нише с американской керамикой двадцатых годов или ждет меня в постели в грелке, наполненной горячей водой.
Fikr bildirish
. Но я имею в виду именно житье: мне нравится жить. Я люблю житье. У меня зависимость от житья. Житье для меня — экзистенциальное чувство. Это гораздо больше, чем просто крыша над головой, дверь
Fikr bildirish
Мертвые умирают в нас», — где-то сказал Рильке. Проходит много времени, пока мы не поймем, что они ушли, и пока мы не заметим, что они внутри нас. И так однажды я сказала ему, что теперь я не буду оставаться с ним в прошлом, с ним и его болезнью, но что я возьму его с собой в мою жизнь. Теперь пусть идет со мной. В город, в кино, в кофейню, кататься на велосипеде. И, пожалуйста, не забудь про мой день рождения. Сейчас ты внутри меня. И я больше не жена с больным мужем. И больше не новоиспеченная вдова. «И что теперь?» — пишу я сообщение подруге. «Рок-н-ролл», — быстро отвечает она. Немного старого рока? Почему бы и нет. Они еще
Fikr bildirish
Всегда нужно на что-то решаться, во что-то верить. Верить, что ты можешь жить одна, разрешать создавать красоту для себя. Это не всегда только утешение. Это также причиняет боль. Потому что красотой еще больше хочешь поделиться, чем скорбью. Я учусь. Учусь также позволять себе благополучие. Как это пробовал Макс Фриш: «Не без некоторой решимости я начинаю баловать себя
Fikr bildirish