Kitobdan iqtiboslar Весёлый двоечник. Рассказыmuallif Валентин Постников
Ахримед… Тьфу ты! Архимед изобрёл «греческий огонь», – снова подсмотрел я в учебник. – Огонь, который поражал римские корабли на расстоянии.
– Это как? – удивилась Наташка.
– А так, – продолжал я. – На берегу ставили много-много зеркал и направляли луч солнца на вражеские корабли, и они, как спички, вспыхивали и сгорали.
– А ты, Семён, свои журналы возьми, – предложила мама. – Вон их у тебя сколько скопилось! И «Мурзилка», и «Читай-ка», и даже «Ералаш». Ты же их давным-давно прочитал. Вот собери все и отнеси в школу. Как раз килограммов десять будет.
– Нет, вы что?! – даже испугался я. – Я с моими журналами ни за что не расстанусь! Тут и стихи, и загадки, и смешные рассказы моих любимых детских писателей. Делайте со мной что хотите, но я их ни за что не отдам в макулатуру!
– Нет, – говорю. – На Светке неохота. Она же зубрила. Заставит и меня всё время уроки учить. Будет шнырять по квартире, как заводная, и ныть противным голосом: «Учи уроки, учи уроки…»
Доставать деньги было очень неудобно – одной рукой нос зажимаю, а второй монетки из-под кассы выковыриваю. Тут я нашёл сразу десять рублей: два раза по два рубля, рубль и пять. Правда, пока я всё это
! – отмахнулся я. – Я и так всё знаю. Не мешай. Иди играть в другую комнату.
– Вот получишь завтра двойку, будешь знать! – высунула язык Наташка и убежала играть с куклами.
– А может, меня и не спросят завтра! – крикнул я ей вдогонку.
Но, как назло, вызвали именно меня. И случилось то, чего я больше всего боялся.
– Семён Рыжиков, к доске! – прозвучал, как приговор, голос учителя.
Я встал и поплёлся к доске, словно на казнь!
– Ну-с, – весело произнёс Дмитрий Сергеевич, наш учитель, – выучил урок, Рыжиков?
– А как же! – говорю. – Сейчас расскажу.
– Давай, дружочек, рассказывай, – обрадовался учитель и раскрыл журнал.
– Древнегреческий учёный Ахримед жил в Древней Греции…
Ребята засмеялись.
– Ой, простите, Архимед, – поправился я. А сам подумал: «Ну, Наташка, попадись ты мне! Из-за тебя перепутал».
– Ничего, – поправил очки учитель. – Продолжай.
«Главное – не ошибиться!» – крутилось у меня в голове.
– Однажды царь Макарон, то есть царь Граммофон…
Ребята захохотали так, что мне даже плохо стало.
– Какой граммофон, дружочек? – испугался учитель.
– Царь Патефон, царь, эх… забыл!
– Так, стало быть, не учил? – потянулся к дневнику историк.
– Учил, честное слово, учил! – чуть не заплакал я. – Три раза читал и потом два раза перечитывал. Архимед корабли спичками поджигал и топил.
– Спичками? – удивился учитель. – В Древней Греции не было спичек.
– Не спичками, а лупой, – поправился я.
– И лупы тоже не было, – засмеялся учитель.
– Я учил, честное слово!
– Ну, расскажи нам в таком случае, где же жил Архимед?
– В Карапузах? – с надеждой спросил я. – Нет, постойте, кажется… в Кукурузах!
– Если ты, Семён, действительно читал, то запомнил бы, – вздохнул учитель, аккуратно выводя двойку в дневнике и в журнале.
– Эх! – сказал я ребятам после уроков. – Меня поймёт только тот, у кого есть младшая сестра. Разве она даст вам нормально уроки выучить? Всё время отвлекает. Прямо беда какая-то, а не жизнь!
Мы с моим лучшим другом Петькой очень любим, когда нас в разные походы водят. Вот и на прошлой неделе мы всем классом отправились в Третьяковскую галерею, картины смотреть. Лариса Ивановна, наша учительница рисования, давно обещала вместо урока сводить нас в музей.
– Там много известных полотен, – сказала она.
– Чего-чего там много? – не понял я.
– Ну, картин разных или рисунков, – пояснил Петька Кукушкин. – Взрослые всегда почему-то картины полотнами называют.
– Я слышал, что в этом музее много интересного, – сказал Васька
но, когда я схватил её за ногу, кассирша подпрыгнула, как ошпаренная, и завопила диким голосом:
– Собака! Собака!
И где она только собаку увидела? Странные эти взрослые. Если тебя кто-то за ногу схватил, значит, это обязательно должна быть собака? Может, кошка или, например, крокодил под кассу заполз.
Ехал грека через реку, видит грека: в реке рак, сунул грека руку в реку, рак за руку греку цап, –
Правда, мы почему-то всё время с ним ссоримся: то ручку не поделим, то тетрадку или ещё что-нибудь.