Kitobdan iqtiboslar Дни искупленияmuallif Николетта Верна
Очевидно, она думала о Бруно, своей горькой судьбе. После того первого письма он снова исчез, и поди разберись, жив он или мертв, близко или далеко. За эти годы из ее дома ушло много сирот, но Бруно есть Бруно, он был для нее как сын, она испытывала к нему ту любовь и тревогу, которую могут вызывать только родные дети. И даже если он опозорил ее внучку, она любила его, и его молчание терзало ее. Я тоже скучала по Бруно и надеялась, что со временем тоска утихнет, как вкус вина, разбавленного водой: он еще ощущается, но в нем уже нет горечи. И все же тоска по Бруно оставалась горькой
2 kishiga yoqdi
Брак, как и почти все в жизни, зависит от обстоятельств,
1 kishiga yoqdi
Не суйся в дерьмо – вонять не будешь.
1 kishiga yoqdi
По дороге отец рассказал матери, что он родом из Терра-дель-Соле, только что вернулся с войны, где, простите за нескромность, убил более двенадцати австрийцев, и теперь работает грузчиком на станции в Форли.
1 kishiga yoqdi
Диас никогда мне об этом не рассказывал. Ему грозила тюрьма – это важно, серьезно, но он не сказал ни слова. Конечно. С чего бы? Почему я упорно верю, что он должен делить со мной свою жизнь, если очевидно, что ему это никогда нисколько не было интересно? Во мне поднимается необъяснимая, слепая злость.
– Мы жалуемся, что в отряде мало людей, а потом приходит доброволец и ты плюешь ему в лицо?
– Доброволец-чернорубашечник?
– Знаешь, сколько партизан были фашистами? Даже Баларéн. И что? Парень
1 kishiga yoqdi
– У Примо же есть друг, чернорубашечник, – сказала она. – Не расстаются друг с другом, даже мочатся в одну дырку.
1 kishiga yoqdi
Его речь грубая, безграмотная: ни читать, ни писать он так и не научился.
1 kishiga yoqdi
не могут от этого удержаться. Если могут – значит, либо больны, либо извращенцы.
– Да еще и со шлюхами!
– А вы бы предпочли, чтобы он ушел к другой женщине?
Несомненно, в этот момент мать вспомнила, как когда-то Примо решил не жениться на ней из-за беременной девушки из Форли. Тогда ей пришлось чуть ли не убить его, чтобы удержать при себе.
– Нет, конечно. Это понятно.
– Вы ведь знаете, какие мужчины! С самого детства они жаждут женского тела и не могут с этим ничего поделать, даже если потом жалеют. Ох, как же они жалеют
1 kishiga yoqdi
Что он сражался вместе с чернорубашечниками в дивизии «Третье января», а теперь находится в Аддис-Абебе, в составе колониальных войск.
1 kishiga yoqdi
Он говорит, что нужно устроить нападение прямо в театре, но, поразмыслив, решает, что нет – внутри слишком опасно. Лучше атаковать их на выходе, бросив гранаты. Его глаза сверкают, он снова полон своего прежнего пыла, и ему удается убедить всех. «Это прорыв, – говорит он, – мы еще никогда не планировали настолько амбициозную операцию. Именно так и должны сражаться партизаны». Только мы с Сократом сомневаемся. Он – потому что идеалист, все еще убежденный, что войну можно выиграть, оставаясь человеком. Я… сама не знаю почему.
В последующие дни мы осматриваем местность, рассчитываем время и расстояние.
1 kishiga yoqdi
