Onlayn kitobni bepul oʻqish Когда клиент мертв. Книга 3. Мертвые крадут лица
.
Марина Комарова
Когда клиент мертв. Книга 3. Мертвые крадут лица
© Комарова Марина
© ИДДК
Часть I. Дикие пляски хахве
Глава 1
Джувон ненавидел это место.
Студия Нам Кегвана располагалась в тихом переулке Инсадона, где туристы фотографировали традиционные дома-ханоки, а местные жители пили кофе в крошечных кафе с видом на черепичные крыши. Вывеска на двери гласила «Центр внутренней гармонии» и сияла золотыми иероглифами на темном дереве. Внутри пахло сандалом, зеленым чаем и едва уловимой ноткой ванили, от которой у Джувона каждый раз сжималось горло.
Почему-то сладость ванили походила на страх и стыд одновременно.
Джувон остановился перед дверью, сжимая ремень сумки с картами Таро так, что костяшки пальцев побелели. Если он не ошибается, то ровно месяц прошел с той встречи, когда они говорили о мокхвагви, детском доме и «допустимых жертвах». Все это время везло, потому что бывший учитель не вспоминал о долге. Но везение закончилось.
Три расклада. Всего три расклада Таро — и он будет свободен от Нам Кегвана навсегда.
«Навсегда», — мысленно усмехнулся Джувон.
Как будто от этого человека можно освободиться, просто раскинув карты. Было мерзкое чувство, что долг перед Кегваном никогда не закроется.
В кармане пикнуло сообщение в Какао. А, сообщение от Енчжу.
«Ты уже там? Помни, три расклада и все. Не позволяй ему затянуть тебя в разговоры. Если что-то пойдет не так, звони сразу».
Джувон усмехнулся, набирая ответ:
«Я не ребенок, доктор Ли. Справлюсь».
Тут же вспыхнуло ответное сообщение:
«Знаю. Но я все равно волнуюсь, да и Геджин тоже. Он велел, кстати, передать: „Если этот крокодил начнет философствовать про баланс зла и добра, плюнь ему в чай и уходи”».
Несмотря на напряжение, Джувон тихо рассмеялся. Чо Геджин никогда не упускал возможности напомнить, что он считает Нам Кегвана хуже призраков, потому что мертвые хотя бы честны в своих намерениях.
Он убрал телефон, выдохнул и толкнул дверь. Внутри было тихо. Слишком тихо. Даже уличный шум Инсадона не проникал сквозь стены, будто студия существовала в отдельном изолированном пространстве. Прихожая встретила его приглушенным светом бумажных фонариков и длинным коридором с раздвижными дверями из рисовой бумаги.
— Джувон-а, — раздался знакомый бархатный голос из глубины студии. — Заходи, пожалуйста. Я тебя жду.
Джувон резко выдохнул и медленно прошел по коридору. Снял ботинки и переобулся в мягкие тапочки для гостей. Каждый шаг отдавался эхом в тишине. Раздвижная дверь в главную комнату была приоткрыта, и из щели пробивался теплый свет.
Он надавил на дверь и вошел.
Нам Кегван сидел за низким чайным столиком на татами, одетый в белую льняную рубашку, серый жилет и свободные темные брюки. Длинные ухоженные волосы были собраны в аккуратный хвост. На столе стоял чайник с дымящимся напитком и две чашки — явно ждал гостя.
— Присаживайся, — мягко сказал Кегван, жестом указывая на подушку напротив. — Как ты? Хорошо выглядишь, я бы сказал, что даже отдохнувшим.
— Спасибо, учитель, — сухо ответил Джувон, садясь и кладя сумку рядом. — Я пришел выполнить свою часть договора. Три расклада.
Кегван чуть прищурился, будто оценивая его тон, но улыбка не сошла с лица:
— Всегда так серьезен, мальчик мой. Даже чаю не выпьешь со мной? Это хороший улун, привезли из Тайваня специально.
— Я не пью чай с людьми, которые используют детей как корм для духов, — спокойно сказал Джувон.
Воздух в комнате словно сгустился. Кегван медленно поставил чашку на стол, не отрывая взгляда от Джувона. Несколько секунд они смотрели друг на друга в полной тишине.
Потом Кегван рассмеялся. Это прозвучало почти с нежностью.
— Ты действительно вырос, Джувон-а. Научился показывать зубы. Хорошо. Мне это нравится. Значит, уроки не прошли даром.
— Уроки, — повторил Джувон, чувствуя, как внутри все закипает. — Вы называете это уроками?
— А как еще? — Кегван наклонил голову, изучая его с интересом. — Ты пришел ко мне напуганным мальчиком, который не знал, что делать со своим даром. Боялся собственной тени, а теперь сидишь передо мной и говоришь правду в лицо. Разве это не прогресс?
Джувон сжал кулаки под столом. Не поддаваться, только не поддаваться. Не вестись на провокации, потому что этот змей что угодно повернет в свою сторону. Три расклада — и он уйдет отсюда навсегда.
— Три расклада, — повторил он сквозь зубы. — Вы звонили и требовали выполнения долга. Я здесь, поэтому задавайте вопросы.
Кегван откинулся назад, опираясь на руку, и задумчиво посмотрел в потолок:
— Знаешь, Джувон-а, я долго думал, о чем спросить. У меня сто-о-олько вопросов. Столько интересных тем... Но в итоге я решил остановиться на чем-то... практичном. — Он протянул руку, достал из ящика стола тонкую папку и положил ее перед Джувоном. — Открой.
Джувон медленно потянулся к папке. Внутри лежала глянцевая брошюра с изображением традиционных корейских масок на обложке. Заголовок гласил: «Лики Хахве: восемьсот лет смеха и смерти. Выставка в Культурном центре Каннама. Открытие пятнадцатого мая».
— Я консультирую организаторов, — пояснил Кегван, потягивая чай. — Помогаю с исторической достоверностью, символизмом и, скажем, энергетикой пространства. Ты же знаешь, как важно правильно разместить артефакты, особенно такие... насыщенные.
Джувон медленно листал брошюру, внимательно рассматривая фотографии масок. Аристократ-янбан с высокомерной улыбкой, молодая девушка Буне с кокетливым наклоном головы, Хальми — сморщенная старуха-вода, Пэкчжон — мясник с перекошенным ртом... Все девять масок традиционного танца талчхум, каждая из которых — воплощение определенного характера, определенного порока или добродетели. Насколько Джувон помнил, их было двенадцать, но до наших дней дошло именно девять.
— Красиво, правда? — мягко сказал Кегван. — Эти маски использовались веками для ритуальных танцев. Они впитывали эмоции зрителей: смех, слезы, гнев, похоть и не только, становились чуть ли не живыми... Не в буквальном смысле, конечно. Но энергетически...
Он замолчал, давая Джувону время рассмотреть изображения. Понять, что именно нужно учителю, было пока сложновато.
— Первый расклад, — наконец произнес Кегван. — Я хочу знать: пройдет ли выставка успешно? Будет ли она иметь культурное значение? Привлечет ли внимание публики?
Джувон поднял взгляд:
— Только это?
— Только это, — подтвердил Кегван с невинной улыбкой. — Разве не простой вопрос?
Слишком простой. И от этого еще более подозрительный.
Но Джувон молча достал из сумки свою колоду Таро, завернутую в черный шелковый платок. Развернул, положил на стол и начал тасовать карты. Привычные движения успокаивали — это было его пространство и его контроль над ситуацией. Здесь он был не напуганным учеником, а медиумом, который знал свое дело.
— Сконцентрируйтесь на вопросе, — тихо сказал он, входя в рабочее состояние.
Кегван кивнул, сложив руки на коленях.
Джувон закрыл глаза, делая глубокий вдох. Почувствовал знакомое покалывание в кончиках пальцев. Это была энергия карт, готовых ответить. Он задал вопрос мысленно: «Что ждет выставку масок хахве?»
После чего начал медленно выкладывать карты.
Первая — прошлое. Колесо Фортуны в перевернутом положении, что значит цикличность, повторение и возвращение старого.
Вторая — настоящее. Дьявол, и он несет искушение, одержимость, зависимость.
Третья карта — будущее...
Джувон замер, глядя на изображение.
Башня, что несет разрушение, катастрофу и крах устоявшегося порядка.
Он медленно поднял взгляд на Кегвана. Тот смотрел на карты с невозмутимым выражением лица, но что-то в его глазах блеснуло. Интерес? Удовлетворение?
— Продолжай, — мягко сказал учитель. — Что ты видишь?
Джувон сглотнул. Его дар медиума подсказывал, что карты — это только поверхность. Под ними пряталось что-то еще. Он положил руку на колоду, закрыл глаза и позволил видению накрыть себя.
Вспышка.
Зал с масками. Тишина. Потом — тихий смех. Хриплый, как у Чоренги, что считается упрямым и несдержанным слугой аристократа. Маски начинают двигаться, хотя никто их не трогает. Лица людей меняются: искажаются, становятся похожими на маски. Женщина улыбается слишком широко, как красавица Буне. Мужчина смотрит с презрением, словно настоящий Янбан. Старуха плачет горькими слезами, будто взаправдашняя Хальми.
А по маске невесты Гакси почему-то идет трещина, совсем тонкая, как волос. И через трещину просачивается что-то... пустое.
Джувон резко открыл глаза, тяжело дыша. Сердце колотилось как ненормальное.
— Что ты видел? — спросил Кегван, наклоняясь ближе.
— Опасность, — хрипло ответил Джувон. — Маски... они не просто артефакты. Они голодные. Они будут забирать эмоции у людей, а потом...
Он замолчал, глядя на Башню на столе.
— А потом что-то пройдет через трещину, — тихо закончил он. — Что-то, чему нужно лицо.
Кегван плавно откинулся назад, задумчиво постукивая пальцем по губам:
— Интересно. Очень интересно.
— Вы знали, — медленно произнес Джувон, чувствуя, как холод ползет вдоль позвоночника. — Вы знали, что с этими масками что-то не так, поэтому и попросили расклад?
— Я... подозревал, — мягко поправил Кегван. — Разница существенная, мальчик мой. Подозрение — это никак не знание. А теперь, благодаря тебе, у меня есть подтверждение.
— И что вы собираетесь делать? — спросил Джувон, хотя боялся услышать ответ.
Кегван улыбнулся той самой теплой понимающей улыбкой, от которой хотелось бежать прочь, и сказал:
— Наблюдать и изучать. Возможно, направлять процесс в нужное русло. Ты же помнишь, что я говорил о голодных зверях? Они работают лучше, когда их правильно кормят.
— Вы не можете, — выдохнул Джувон, чувствуя, как его голос срывается. — Тогда пострадают люди. Вы же видели карты, Башня — это катастрофа!
— Катастрофа — понятие относительное, — философски заметил Кегван. — Для одних — крах, для других — возможность. Кроме того, Джувон-а, ты выполнил свою часть сделки и сделал расклад. Остальное — не твоя забота.
Джувон не нашелся, что сказать, только смотрел, как тот налил себе еще чаю, будто они обсуждали погоду, а не надвигающуюся катастрофу.
— Второй вопрос, — продолжил Кегван. — Касается тебя лично.
Джувон замер:
— Меня?
— Да. Я хочу знать, какова твоя роль в грядущих событиях? Станешь ли ты тем, кто помешает или, наоборот, поможет?
— Я не буду вам помогать, — резко бросил Джувон.
— Не мне, — мягко поправил Кегван. — Я спросил про события. Про маски и то, что придет. Разве ты не любопытен? Неужели не хочешь знать, какую роль сыграешь в этой истории?
Джувон сжал зубы. Каждая клеточка тела кричала, чтобы он взял карты, встал и ушел. Но он дал слово именно на три расклада, поэтому должен закончить.
Ничего не оставалось, как дрожащими руками начать тасовать колоду.
Второй расклад показал выпавших Мага, Влюбленных и Правосудие.
Джувон молча смотрел на карты, пытаясь понять их послание. Маг — мастерство и умение манипулировать энергиями. Влюбленные — выбор? Важное решение? Правосудие — баланс и последствия каких-то действий.
— Ты будешь в центре событий, — тихо сказал Кегван, с интересом глядя на карты. — Придется выбирать, дорогой мой. И этот выбор определит исход.
— Исход чего?
— Того, выживут люди или нет, — невозмутимо ответил учитель. — Значит, ты важен. Хорошо. Очень хорошо. Третий вопрос, последний... — Он помолчал, будто смакуя момент. — Что мне нужно знать о сущности, которая придет через трещину?
Джувон похолодел. Значит, Кегван действительно в курсе и даже не сомневается. Он не просто подозревает — он знает, что придет что-то извне.
— Зачем вам это? — хрипло прошептал Джувон.
— Знание — сила, — просто ответил Кегван. — А я предпочитаю быть во всеоружии.
Джувон не хотел делать этот расклад. Всем нутром чувствовал, что открывать Кегвану эту информацию — опасно. Но отказаться означало нарушить договор, а с Нам Кегваном этого делать не стоило.
Третий раз карты тасовались через силу и с явной неохотой. Он собрался с духом и разложил последний расклад.
Смерть. Луна. Перевернутый Отшельник.
Видение накрыло холодной волной.
Гладкое лицо без черт. Голова, склоненная набок. Пустые глаза, в которых ничего нет: ни души, ни личности, ни истории. Только голод. Огромный всепоглощающий голод. Лицо смотрит в зеркала, в витрины, в любые отражения. Ищет. Примеряет. Пытается найти форму, в которой сможет существовать.
«Хубальгви, — шепчет что-то в глубине сознания. — Тот, кто крадет лица».
Джувон резко вышел из видения, хватая ртом воздух. Даже ухватился за края стола, потому что вокруг пространство будто поплыло.
— Оно... оно ищет лицо, — хрипло сказал он. — Не просто внешность. Оно ищет... личность, которую можно забрать.
Кегван внимательно слушал, сложив пальцы домиком.
— И где оно будет искать?
— Там, где люди меняют лица, — прошептал Джувон, чувствуя, как по спине ползут мурашки.
Мысли путались и наскакивали одна на другую. Надо бы успокоиться, только не выходит.
— Вот как, — понимающе кивнул Кегван. — Логично. Спасибо, Джувон-а. Ты очень помог.
— Я не хотел помогать, — глухо сказал Джувон, сгребая карты обратно в колоду.
— Но ты выполнил договор, — мягко ответил Кегван. — И теперь ты свободен. Долг закрыт. Можешь идти, мальчик мой.
Джувон так хотел сбежать, что, не произнеся ни слова, поднялся на дрожащих ногах и принялся запихивать карты в сумку. Требовалось как можно быстрее выбраться отсюда. Но у двери он все же остановился и обернулся:
— Почему вы это делаете? Зачем вам... эта сущность?
Нам Кегван посмотрел на него долгим оценивающим взглядом:
— Потому что, Джувон-а, хаос можно контролировать только тогда, когда знаешь его правила. А я намерен узнать все-все правила.
Больше сказать было нечего. Джувон вышел из студии так быстро, словно бежал от чудовища. Дышать было тяжело, а грудь будто сдавило тисками.
Он сделал то, что обещал. Три расклада. Долг закрыт.
Но карты показали самый настоящий кошмар. И самое страшное, что он дал Нам Кегвану именно ту информацию, которую тот хотел.
***
Улица Инсадона встретила его туристической толпой, криками уличных торговцев и запахом жареных блинчиков хотток. Джувон остановился у края тротуара, доставая телефон дрожащими руками, и набрал номер Енчжу.
— Ты выжил? — спросил психиатр вместо приветствия.
— Выжил, — хрипло ответил Джувон. — Но у нас проблема. Большая проблема.
Вряд ли Енчжу удивился, потому что невозмутимо уточнил:
— Где ты сейчас?
— Инсадон. Только что вышел от Нам Кегвана.
— Не двигайся, и я за тобой заеду. Двадцать минут.
Джувон опустился на ближайшую скамейку, сжимая телефон в руках. Вокруг фотографировались парочки на фоне традиционных ворот, дети тянули родителей к киоскам со сладостями, туристы разглядывали веера и керамику. Никто не знал, что совсем скоро в Каннаме откроется выставка, которая станет катастрофой.
Башня.
Он закрыл глаза, снова видя карту. Разрушение старого и крах устоявшегося порядка. В классическом Таро Башня означала внезапное и часто болезненное озарение. Момент, когда рушится все, что казалось надежным. А в его собственном видении были маски и люди с искаженными лицами. Трещина... тонкая, как волос. Она почему-то пугала больше всего.
— Простите, молодой человек, — раздался рядом женский голос.
Джувон поднял взгляд. Перед ним стояла пожилая женщина в элегантном сером пальто. Седые волосы были убраны в аккуратный пучок. Она держала в руках брошюру, на которой было написано: «Лики Хахве. Восемьсот лет смеха и смерти».
— Вы не подскажете, как пройти к Культурному центру по этому адресу? — спросила она с улыбкой. — Хочу попасть на открытие выставки. Говорят, маски привезли антикварные. Восемьсот лет истории!
Джувон почувствовал, как внутри все сжалось. Он посмотрел на женщину внимательнее. Добрая безобидная аджумма, которая просто хочет посмотреть на красивые старинные маски. Она понятия не имеет, что идет прямо в ловушку.
— Не ходите туда, — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать.
Женщина удивленно подняла брови:
— Простите?
— На выставку, — сказал Джувон и встал, стараясь говорить спокойно. — Там... там будет опасно. Не ходите, пожалуйста.
Женщина отступила на шаг, глядя на него с опаской. Наверное, решила, что он сумасшедший. Может, так и было. Возможно, он действительно сходил с ума.
— Спасибо за беспокойство, — холодно сказала она и быстро пошла прочь, оглядываясь через плечо.
Джувон опустился обратно на скамейку, закрыв лицо ладонями. Что он вообще делает? Пытается предупреждать случайных прохожих о надвигающейся катастрофе? Они же не поверят. Никто не поверит, пока не случится что-то ужасное!
А оно случится. Он это точно видел по картам.
И теперь вопрос был только в одном: успеют ли они остановить это до того, как Башня падет? Или нет?
Глава 2
Енчжу, как и обещал, приехал ровно через двадцать минут.
Джувон все еще сидел на той же скамейке, сжимая телефон в руках и пытаясь успокоить дыхание. Темно-синее авто остановилось у обочины, и психиатр вышел на улицу, тут же окинув Джувона оценивающим взглядом.
— Выглядишь отвратительно, словно вы с Кегваном подрались, — констатировал Енчжу. — Ладно, поехали. Тебе нужно поесть.
— Я не голоден.
— Это не обсуждается, — отрезал Енчжу.
Они поехали в небольшое кафе на соседней улице. Тихое место, где подавали приличный суп из водорослей и свежий кимбаб. Енчжу заказал два комплексных обеда и чай, даже не спрашивая Джувона.
Когда принесли еду, Джувон понял, что на самом деле был голоден. Очень. Последний раз он ел... когда? Утром? Память словно затуманилась после встречи с Кегваном. Вот уж точно змей.
— Ешь, — мягко сказал Енчжу, наливая ему чай. — А потом расскажешь все по порядку.
Джувон послушно взял палочки и принялся за еду. Суп был горячим и соленым, именно таким, как надо. Кимбаб — до безумия свежим, с идеальным рисом, хрустящим огурцом, сладковатой морковью и вкусным тунцом. Постепенно туман в голове начал рассеиваться.
— Больше долга нет, — наконец начал Джувон, отставляя пустую миску. — Я сделал все три расклада. Первый был про выставку масок хахве в Каннаме. Нам Кегван консультирует организаторов.
Енчжу нахмурился, но не перебивал, внимательно слушая дальше.
— Карты показали перевернутое Колесо Фортуны, Дьявола и Башню, — продолжил Джувон. — Прошлое, настоящее и будущее. Возвращение старого, одержимость и... катастрофа.
— Башня, — осторожно повторил Енчжу. — Не самая приятная карта.
В раскладах он не разбирался, но постоянное общение с тарологом волей-неволей уже давало какое-то понимание.
— Это еще мягко сказано, — вздохнул Джувон. — А потом было видение. — Он сглотнул, явно что-то вспоминая. — Я видел зал с масками. Они... двигались. Люди вокруг начинали вести себя странно, будто маски забирали их эмоции и... как бы это сказать, надевали на себя. Женщина улыбалась, как красавица Буне. Мужчина презирал всех, как аристократ Янбан, а старуха плакала, как вдова Хальми.
Енчжу отложил палочки, чуть хмурясь и явно анализируя услышанное.
— И еще одна маска. Гакси, то есть невеста. Понимаешь, на ней была трещина. Тонкая-тонкая, как волосинка. И через эту трещину... — Джувон замолчал, будто не зная, что сказать, потом продолжил: — Там что-то пыталось пройти, выбраться наружу. То, что старалось найти форму.
— Хубальгви, — вдруг тихо произнес Енчжу.
— Ты знаешь об этом? — вскинулся Джувон.
Вот чего не ожидал, так того, что Енчжу так быстро назовет этот термин.
— Как-то Геджин упоминал, а я запомнил. Дословно вроде переводится, как «тот, кто рожден после». Но на самом деле это старые легенды о сущностях, которые крадут лица. — Енчжу потер переносицу. — Я думал, это просто фольклор. Страшилки для детей.
— Кегван так не думает, — мрачно сказал Джувон. — Он спросил про сущность в третьем раскладе и хотел знать, что именно придет через трещину. И я... я ему сказал.
— Что именно ты сказал?
— Что оно ищет лицо, чью-то личность или форму, в которой сможет существовать. — Джувон сжал кулаки под столом. — Я смог ухватить его в видении. Нечто гладкое и без каких-либо черт. Просто... пустота с голодом внутри.
Енчжу молча налил еще чаю, обдумывая услышанное.
— А второй расклад? — спросил он наконец. — Ты сказал, их было три. А это только первый.
— Второй был обо мне, — чуть помедлив, ответил Джувон. — О моей роли в грядущих событиях. Маг, Влюбленные и Правосудие. Кегван сказал, что я буду в центре событий и мне придется выбирать. От этого выбора будет зависеть... зависеть, выживут люди или нет.
— Ай, молодец. Как ловко повесил на тебя ответственность, а сам ни при чем. Это в его стиле, — сухо заметил Енчжу. — Типичная манипуляция. Он делает так, чтобы ты чувствовал вину заранее.
— Может быть, — согласился Джувон. — Но карты не врут. Они действительно показали выбор, и я просто не знаю, какой именно.
Енчжу вздохнул. Вокруг слышался звон посуды, разговоры посетителей, шипение на кухне. Обычная жизнь, которая не знала о масках, трещинах и голодных сущностях.
— Нам нужен Геджин, — наконец сказал Енчжу, доставая телефон. — Если это действительно связано с ритуальными масками и древними сущностями, он единственный, кто может знать, как с этим справиться.
— Он мне уже писал, — кивнул Джувон. — Сказал, что Кегван — ублюдок и что нам нужно срочно встретиться.
— Тогда поехали. — Енчжу попросил счет. — Заедем к нему, а потом... думаю, нам стоит посмотреть на эти маски своими глазами.
***
Культурный центр выглядел как храм современного искусства: стеклянные стены, минималистичный дизайн и просто идеальное освещение. Джувон остановился у входа, разглядывая огромный баннер с изображением масок хахве. «Лики Хахве: восемьсот лет смеха и смерти. Открытие завтра в 18:00».
Завтра. У них было меньше суток.
— Впечатляет, — пробормотал Енчжу рядом, потирая подбородок. — Не думал, что они так серьезно подошли к оформлению.
— Слишком серьезно, — добавил стоящий рядом Геджин, недовольно прищурившись. — Чувствуете? Воздух тяжелый. Прямо как перед грозой. Не зря я взял дождевик.
Джувон кивнул. Он тоже это чувствовал. Едва они подъехали к центру, как что-то в воздухе изменилось, будто пространство вокруг здания стало гуще, насыщеннее. Все было настолько неправильно, что никого даже не удивило, что Геджин явился в ярко-желтом дождевике поверх красной рубахи и зеленых штанов, хотя с неба еще ничего не капало.
Геджин встретил их у входа в кафе неподалеку от центра. Приятное место с видом на парк, где они могли спокойно поговорить. Когда они вошли, старик уже сидел за столиком с чашкой крепкого кофе.
Джувон пересказал все заново, на этот раз более подробно. О раскладах, картах и видениях. О словах Кегвана про голодных зверей и правила хаоса. О том, как бывший учитель получил именно ту информацию, которую хотел.
Когда Джувон закончил, Геджин выругался так красочно, что официантка за соседним столиком чуть не уронила поднос с заказом.
— Этот ублюдок... — процедил Геджин сквозь зубы. — Он знал, конечно, он знал. И теперь будет сидеть в сторонке и смотреть, как все горит.
— Вопрос в том, — медленно сказал Енчжу, — можем ли мы остановить это до открытия? Или хотя бы минимизировать ущерб?
— Для начала нужно посмотреть на сами маски, — ответил Геджин. — Понять, насколько они... активны. Может, еще не поздно провести ритуал очищения.
— А если поздно? — тихо спросил Джувон.
Геджин посмотрел на него долгим задумчивым взглядом:
— Тогда придется закрывать выставку любой ценой. Даже если для этого надо будет устроить пожарную тревогу или что похуже.
После этого разговора они оказались у входа в Культурный центр ровно за день до открытия.
— Как мы вообще попадем внутрь? — спросил Енчжу. — Охрана же не пустит просто так.
Геджин ухмыльнулся и достал из кармана пластиковую карточку:
— У меня есть пропуск консультанта. Я тоже числюсь в команде. Правда, Нам Кегван об этом не знает.
Джувон широко раскрыл глаза:
— Как... Когда вы успели?
— Организаторы искали экспертов по традиционным ритуалам, — пожал плечами Геджин. — Я подал заявку через знакомых. Знаете, надо как-то подрабатывать, теперь у меня Пек-Пек, он жрет в три горла и требует разносолов. Не смотри, птенец, так, будто я его кормлю людьми. Так вот, мою кандидатуру одобрили. Просто я не собирался светиться, пока не понял, что тут что-то нечисто. А теперь как по-о-о-онял.
— Значит, и Кегван, и вы работаете на одну выставку? — медленно произнес Енчжу.
— Забавно, правда? — криво усмехнулся Геджин. — Но я, в отличие от этого мудака, не собираюсь кормить маски людскими эмоциями.
Они прошли через главный вход. Охранник равнодушно просканировал пропуск Геджина и махнул рукой, чтобы проходили, поверив, что парни — помощники шамана.
Холл встретил их приглушенным светом и запахом свежей краски. Где-то наверху было слышно, как работала дрель.
— Выставочный зал на третьем этаже, — сказал Геджин, направляясь к лестнице. — Лифтом лучше не пользоваться, что-то я сегодня суеверен.
Они поднялись по широкой мраморной лестнице. На втором этаже рабочие устанавливали стенды и тащили коробки с буклетами. Никто не обращал на них внимания.
Третий этаж уже был потише. Коридор, ведущий к выставочному залу, освещался только аварийными светильниками. Геджин остановился у массивной двойной двери с табличкой «Зал Восточного наследия. Вход только для персонала».
— Вот здесь, — тихо сказал он и приложил пропуск к считывателю.
Замок щелкнул, и дверь медленно открылась. Джувон сделал шаг внутрь и замер.
Этот зал был огромным. Высокие потолки, темные стены, точечное освещение, направленное на витрины. И в центре на специальных подставках располагались маски.
Девять масок хахве.
Они были расставлены полукругом, каждая на отдельной витрине из прозрачного стекла. Подсветка била снизу, создавая драматичные тени на деревянных лицах. Маски словно смотрели на входящих, хотя это, конечно, было всего лишь оптической иллюзией.
Но Джувон почувствовал, как по спине ползут мурашки.
— Господи, — прошептал Енчжу, останавливаясь рядом.
Значит, тоже почувствовал.
Геджин молча прошел вперед, пристально разглядывая маски одну за одной. Лицо его было напряженным. Джувон медленно двинулся вдоль витрин, рассматривая каждый экспонат.
Аристократ Янбан. Высокомерная улыбка, узкие прорези для глаз, изящные черты. Маска казалась почти живой, будто вот-вот заговорит снисходительным тоном.
Ученый Сонби. Задумчивое выражение, легкая морщинка на лбу. Было в этой маске что-то... печальное, словно она знала больше, чем хотела.
Чоренги или слуга. Внимательные глаза, нелепо торчащие уши, упрямство в каждой черте. Но глаза... глаза были хитрыми. Джувон поежился, отводя взгляд.
Имэ — простодушный парень, в народе и вовсе дурак. Детское лицо, открытая улыбка, не хватает нижней части. Но почему-то от этой маски становилось не по себе. Слишком уж простодушная. Слишком доверчивая. Слишком... простая?
Красавица Буне с изящным наклоном головы, кокетливой полуулыбкой и румянцем на щеках. Джувон невольно залюбовался тонкой работой мастера, создавшего эту маску. Каждая деталь была выверена до миллиметра.
Суровый, но простоватый мясник Бэкчжон. Монах Чжун, который совсем не прост и только и делает, что ждет нового поворота судьбы. Вдова Хальми с болью во взгляде. А вот и невеста Гакси с бледным лицом и едва заметная грустью в опущенных уголках губ. Маска словно замерла в ожидании чего-то неизбежного.
Джувон подошел ближе к витрине, вгляделся в деревянное лицо и увидел... трещину. Она была тонкой, почти невидимой, но она была. От нижнего края маски чуть левее подбородка шла едва заметная линия вверх. Сантиметра три — не больше.
Но все же она была.
— Учитель, — позвал Джувон, не отрывая взгляда от маски. — Идите сюда.
Тот подошел, взглянул на Гакси и побледнел:
— Проклятье.
— Это та самая трещина? — тихо спросил Енчжу, тоже подходя ближе.
— Да, — подтвердил Джувон. — Я видел ее в раскладе.
Геджин достал из кармана маленький фонарик и посветил на маску под разными углами. Трещина становилась более заметной в косом свете.
— Дерево старое, — пробормотал он. — Никто точно не скажет, сколько ей лет, но явно срок немалый. Могла треснуть от времени, перепада температур... да от чего угодно...
— Но вы не верите в это, — констатировал Енчжу.
— Нет, конечно, — честно ответил Геджин. — Не верю. Эта трещина... она не естественная. Видите, как она идет? Слишком ровная, отвратительно целенаправленная, будто что-то прорезало ее изнутри.
Джувон сглотнул. В памяти всплыло видение: гладкое лицо без черт, пустые глаза и голод. Голод-голод-голод. Хубальгви. Тот, кто крадет лица.
— Оно уже здесь? — прошептал он.
— Возможно, — осторожно ответил Геджин. — Или близко, трещина — это вход, птенец. Ну или выход. В зависимости от того, с какой стороны смотреть.
Енчжу достал телефон и сделал несколько фотографий маски с разных углов.
— Нужно задокументировать. Если что-то случится, это будет доказательством.
— Доказательством чего? — устало спросил Джувон. — Что маска треснула?
— Доказательством того, что мы предупреждали, — твердо сказал Енчжу. — Я позвоню организаторам. Скажу, что маска повреждена и требует реставрации. Это основание закрыть выставку.
— Они не послушают, — покачал головой Геджин. — Кегван приложил руку к организации. Он убедит их, что все в порядке. Скажет, что это незначительная трещинка, патина времени, которая придает аутентичность.
— Тогда что делать? — помолчав спросил Енчжу и убрал телефон в карман.
Геджин обошел витрину с Гакси, разглядывая маску со всех сторон. Потом перешел к остальным, будто что-то взвешивая.
— Хальми, — вдруг произнес он, останавливаясь у последней маски. — Старуха-вдова.
Джувон и Енчжу подошли. Маска изображала пожилую женщину с морщинистым лицом, опущенными уголками губ и глубоко посаженными глазами. Что-то в ней было невыносимо печальное.
— Что с ней? — спросил Джувон.
— Смотрите, — сказал Геджин, указав на края маски. — Видите, они темнее, чем все остальное? Дерево будто... впитало что-то. Влагу? Масло?
Джувон присмотрелся. Действительно, по краям маски шли темные пятна, будто дерево пропиталось чем-то липким.
— Это могут быть слезы, — тихо сказал Геджин. — Хальми — маска скорби, одиночества и потери. Если она действительно активна... то будет притягивать эти эмоции и кормиться ими.
— Кормиться? — переспросил Енчжу.
— Да, — кивнул Геджин. — Маски хахве создавались дл
...
