Kitobdan iqtiboslar Кладбище чужих секретовmuallif Дарья Донцова
– Задал женщине тот же вопрос, она ответила: «Энергия любого общения плавно течет с восьми вечера до трех утра.
1 kishiga yoqdi
предприятия, – вздохнул я.
– К моему следующему визиту предупреждение пропало
Не знаю, кто автор былины о Кузьме, но она не выдерживает никакой критики.
вечеринках в качестве почетного гостя в этом году не один раз побывали маг Клаус, предсказательница будущего Арагона, нумеролог Халифа, гадалка на картах Таро Людмила и астролог Базиль.
– Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало, – улыбнулся я. – Но ничего опасного пока не вижу. Ну раскинула какая-то тетка картишки! Таро существует давно. Упоминания о нем встречаются еще в четырнадцатом веке. Но тогда эти карты использовались для игры, которая напоминает современный бридж. Только в восемнадцатом столетии французские оккультисты превратили карточные развлечения в магическую практику. Если относиться к гаданию как к забаве и шутке, то вреда не будет. Плохо, когда человек искренне верит, что его судьба зашифрована в картинках, которые раскладывает тетенька с чудовищными ногтями.
– Иван Павлович, вы интересовались в интернете гаданием? – изумился Боря. –
Я всю жизнь обращался к ней Элли… Когда ребята утром ушли в школу, отец попросил Игоря, сына своего лучшего друга Вадима Михайловича, сесть за руль нашей скорой и одному быстро приехать к нам в поселок. Гарик примчался за короткий срок. Мы ему все объяснили, отец отправился в клинику, а я с помощью Игоря – он у нас заведующий терапией – разыграл спектакль. Мы положили маме на лицо маску, которую используют для подачи кислорода, – она большую часть лица закрывает. Взяли капельницу, воткнули ее в подушку, которую полностью скрывало одеяло, натянули его до подбородка покойной и прикатили к нашему медцентру. Но не к дверям приемного покоя, а к служебному входу, которым лишь отец, я и еще пара человек пользуются. Отец ждал снаружи, с ним была Ангелина Федоровна, личная помощница. У женщины девиз: «Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу». Ну просто четвертая обезьянка в компанию к известной троице макак! Дома никто ничего не заподозрил, ведь, повторю, маман раньше полудня не просыпалась, и нам это помогло. И еще повезло, что Наташа, моя жена, улетела в командировку. Домработница приезжает к десяти, на тот момент тело Элли уже находилось в медцентре. Мы живо устроили останки в палате реанимации. По легенде, отец начал жену к жизни возвращать, но не получилось. Когда примчалась бригада реаниматологов, отец молча снял перчатки, бросил их на пол и ушел. Я, стоя у тела, накрытого с головой простыней, сказал коллегам: «Елена Николаевна скончалась. Делали, что могли, но увы! Отец попросил обойтись без вскрытия – ничего криминального в смерти моей мамы нет». Все молча покивали, труп увезли в морг. Вроде все хорошо организовали. Я лично позвонил нашему главному патологоанатому Ефиму, объяснил: «Отец в шоке. Просил не трогать тело». Ефим заверил: «Все понял, никто к покойной не приблизится».
Рудольф поморщился.
– Знаете, кто наиболее опасен для больного? Не хирург с похмелья – его до операции не допустят. И не медсестра с двумя левыми руками. Хотя с подобной теткой лучше не пересекаться. Самая страшная из всех – заботливая нянечка. Она способна, например, положить в подколенную впадину подушку тому, кому недавно сделали эндопротезирование тазобедренного сустава. Это категорически запрещено! Больной лежит на спине, между ног у него клиновидная думка, которую ни в коем случае нельзя перемещать под колено. Согласен, не самая удобная поза. Человек пытается заснуть, а не получается, и тут возникает недавно нанятая санитарка. Бабе строго-настрого запретили подходить к больным. Но как ей жаль того, кто после операции! Вечер, врачи ушли, дежурный доктор где-то прилег. В палате появляется «заботушка» и щебечет: «Ой, миленький! Болит, да? Сейчас поправлю подушечку, поудобнее тебе ее суну, под коленочку!» И что потом? Нарушение нормальной циркуляции крови в нижних конечностях, смещение эндопротеза, повторное хирургическое вмешательство!
Рудольф постучал ладонью по столу.
– Да, самая опасная – «заботушка», которая делает то, о чем ее не просили. А когда
Борис.
– Да, – не стал спорить я, – маменька намного
