Onlayn kitobni bepul oʻqing: ta muallif  Рассказы

Маргарита Мартынова

Оглавление

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Когда мне было девять лет, я попробовала написать книгу… Роман о приключениях парня на необитаемом острове. И сдулась через одну тетрадку. Когда мне было четырнадцать, я написала свою первую пьесу: любовную драму выдуманной британской принцессы из неуказанного века. В восемнадцать я сочинила первую прозу.

В 2018 году вышел в свет мой «Судовой врач» в жанре историко-приключенческого романа. Собственно, да. Я — автор авантюрных исторических романов, в которых есть место тайнам, интригам, приключенческому духу, романтическому флеру. Полный список моих вышедших книг — в конце этого сборника.

Рассказы, представленные здесь, выполнены в разных жанрах и направлениях, почти все они были написаны под определённые условия или даже под творческие конкурсы.

Например, «Мы еще повоюем…» опирался на дату действия, также как и «Наблюдатель» и «Заступница». В рассказе «Шоу начинается» главной героиней должна была быть определённая историческая личность.

Рассказ «Дождалась!» ставит акцент на месте и примерном времени действия, а вот в «Стадном чувстве» надо было просто сделать так, чтобы в центре сюжета оказался какой-то коллектив.

Один из самых популярных моих рассказов «Цой жив!» писался для конкурса «Москва Инноваций», где надо было отразить фантазию на тему российской столицы через четверть века.

А «Коварное послание» изначально тоже готовился на конкурс. Тот был посвящен Дню Всех Влюбленных. Но у меня в итоге не сложилось, я сократила историю и убрала лишнее, а свою заявку отозвала. Дело в том, что по правилам конкурса у выставляемой работы имелся определённый минимальный объем и мне приходилось в процессе написания растягивать сюжет. Мне это не нравилось, да и к тому же, я не люблю работать с чисто любовным направлением.

Этот сборник — круговорот из непредсказуемых ходов и разнообразных жанров. Для меня каждая из этих историй — вызов самой себе.

Приятного чтения!

Маргарита. Мартынова

РОМАНОВА

Было солнечно и тепло — Ольга уже и не помнила, когда последний раз в ее день рождения была такая погода — редкие облака на небе напоминали узор в горошек на детской футболке, из мимо проехавшего автомобиля донеслась громкая музыка. Девушка перебросила сумочку на другое плечо, посмотрела по сторонам и перебежала дорогу, не доходя до «зебры». Старушка, стоявшая на балконе дома напротив, осуждающе оценила ее маневр и скрылась в квартире.

— Наверное, приняла за туристку, — вдруг с усмешкой подумала Ольга и вспомнила, как буквально на прошлой неделе ей пришлось объяснять каким-то китайцам, что они сели не на тот автобус, и им нужно в другую сторону, если хотят попасть на вокзал. Это было обычным делом для любого коренного жителя Пушкина, кем и была сама девушка. Все это уже давно не удивляло и не вызывало особенной реакции. Примерно раз в месяц Ольга проходила мимо Екатерининского парка, направляясь в гости к матери, и все, чем занималось ее сознание в тот момент, была сравнительная оценка вереницы туристов во дворец. Это было даже интересно: понять, будет ли в очередной раз очередь больше или меньше загаданной ею длины. Девушка делала ставку, разрешая, в случае выигрыша, себе какое-нибудь баловство.

Ольга свернула в проулок, метко выбросив в урну пустую пивную банку, и мотнула головой, чтобы не чихнуть от приторного аромата цветущих деревьев. Каждый год соседка по этажу грозилась спилить все липы в их квартале, но каждое лето они упорно цвели на «нерадость» аллергикам.

— Николай, Николай, не смогу разлюбить твой ла-ли-ла-лай, — вдруг донеслось из сумочки на плече. На секунду остановившись, Ольга до боли закусила нижнюю губу, что-то обдумала и пошла дальше. Да, она такая. Только очень плохая дочь могла поставить на родного отца такую песню и теперь, злорадствуя, игнорировать входящий звонок, ловя на себе при этом насмешливые взгляды подростков, прошедших мимо.

Она уже больше пяти лет избегала общаться с отцом. Пристрастие к алкоголю отдалили его от семьи, и сейчас Ольга справедливо полагала, что на линии ее ждет невнятное поздравление с днем рождения, сопровождающееся тайным желанием родителя выпить по данному поводу.

— Почти полдень, — констатировала она про себя, взглянув на горящее цифровое табло на вывеске аптеки, мимо которой шла. — Да. Он, определенно, уже пьян.

Обойдя детей, рисующих на асфальте какого-то уродливого персонажа, девушка движением головы поздоровалась с соседями, прошла к своему подъезду и только тут заметила стоящего у самой двери мужчину в форменной куртке одной из курьерских компаний.

— Ольга Николаевна Романова? — гортанным голосом осведомился и преградил ей путь своей коренастой фигурой.

Ольга поморщилась.

— Княжна! — захотелось съязвить ей, но сдержалась. Нет, определенно, это была издевка со стороны родителей — дать ей это имя. И ведь все было прекрасно до шестого класса, пока учитель по истории не упомянул семью последнего русского царя. «Княжна Ольга Романова» — хихикал тогда весь класс, и почти до самого окончания школы к ней была привязана эта кличка. Ольга, может, и не увидела бы в этом заговора, если бы как-то подвыпивший отец не рассказал, что его в классе дразнили царем и он этим очень горд.

— Тоже мне, император! — пробормотала Ольга и только сейчас поняла, что ничего не ответила курьеру, погрузившись в свои мысли. Интересно, как он узнал, что это она? В этом подъезде живёт больше тридцати человек. Это, определенно, карма.

— Да, это я… — сказала она. — Паспорт?

— Не нужно. Распишитесь…

Пожав плечами, Ольга на весу нарисовала закорючку и приняла на руки аккуратный конверт из плотной серой бумаги, на котором значились ее имя и адрес. Данных отправителя не было. Девушка потерла конверт пальцами, решила задать вопрос курьеру, но того уже и след простыл, словно и не было тут никого. Немного подумав, Ольга поднесла конверт к носу. Только приятный запах свежей бумаги и снова никаких ответов на вертящиеся в голове вопросы.

— Хоть в милицию звони… или полицию, — пробормотала девушка. — Посылка без опознавательных знаков. На мое имя. А там контракт на поставку анаши. Или бомба… Хотя, раз не тикает, бомбы нет.

Она снова повертела конверт. Внутри, максимум, письмо. Было бы хорошо, если бы ей, обычному бухгалтеру, вдруг перепало наследство от дальнего родственника из какой-нибудь Черногории. Но нет. В это девушка не верила. Обе ее бабушки пережили ленинградскую блокаду, нет у нее родни в Черногории. Разве что в Ставрополье, куда уехал мамин брат еще в юности, и откуда вестей нет ровно столько, сколько на этом свете сама Ольга живет.

Пожав плечами, она достала из сумочки ключи и вошла в подъезд. Второй этаж — и только пешком. Легкой поступью лани, Ольга вбежала по лестнице и остановилась у дверей своей квартиры, по-прежнему сжимая в руке странный конверт из плотной оберточной бумаги.

Дома никого нет. Как и все последние три года, что она проживала одна. Мать ее жила с другим мужчиной, хотя официально все еще была Романовой, а братьев и сестер у Ольги не было. Хотя бы этим она не повторяла историю своей известной тезки, но это не лишало ее возможности иногда позлорадствовать.