жизнь полна красок, в ней есть дружба, и раны горя и беспокойства постепенно затягиваются, уступая место надежде. Без тени сомнения, это был худший год в моей жизни, но он также изменил ее, и не все было таким уж мрачным
Пока мне оставалось в районе двадцати, все было не так уж плохо, но проснуться в свой тридцатый день рождения в комнате, где я выросла... Гордиться тут нечем.
Все смотрят на меня, и я стараюсь вспомнить дыхательное упражнение, о котором столько твердила Эмми, — оно, по ее словам, помогло при родах Теда и пригождалось в других ситуациях, когда ее переполняли эмоции.
Хор начинает петь рождественский гимн «Там, в яслях», из-под яслей достают игрушечного младенца и укутывают в муслин. Иосиф рождение пропускает, так как ему нужно пи-пи. Волхвы поспешно вручают дары — самым запоминающимся моментом становится «Я дарю тебе банан» вместо ладана, — поется прославление, и все выходят кланяться. Это самые сумбурные и яркие десять минут на моей памяти.
так может быть, что в школе меня учили замечать ономатопеи [8] в хрестоматии и играть «Братца Якова» на пианино и в то же время ничего не сказали о том, что простой дважды разогретый рис может привести к смерти? Почему нас не научили таким жизненно необходимым навыкам?
