Kitobdan iqtiboslar Неуловимая коллекцияmuallif Валерий Борисович Гусев
Он достал из кармана плитку шоколада, освободил ее от обертки и фольги, разломил на три части. Одну мне, другую себе… А третью?
– Папе подарим.
– Не поможет, – вздохнул я. – Он взяток не берет
1 kishiga yoqdi
, понял? Самолет, в натуре.
– За час? – восхитился я. – Здорово! Хотя это смотря сколько километров. Если, к примеру, сорок…
– Ну ты даешь, в натуре. Сорок! А сто двадцать не хочешь? Это по трассе. Да еще двадцать в сторону, по бетонке. Усек? Какая средняя скорость получается? В школе учили?
– Сто сорок километров в час? – изумился я, зная прекрасно, что он врет. Или преувеличивает, в натуре. – Вот это да! – Чтобы разговор наш был естественней, я взял из багажника тряпку и стал протирать боковые стекла. – Но это еще смотря по какой дороге. Не везде же с такой скоростью пойдешь, верно?
– В натуре. Я-то по плохим не езжу. Я по Симферопольскому шоссе чешу. Только ветер свистит. Да «чайники» на телегах шарахаются.
Ну вот, уже кое-что: Симферопольское шоссе, сто двадцатый километр, поворот на бетонку и по ней еще двадцать километров.
В этот момент у Вадика запищал мобильник:
Через двор я шел будто по своим важным делам, хмуро и озабоченно. Вадик сам меня окликнул.
– Здорово, командир, – сказал он, доставая свои знаменитые сигареты. – Это ты пожар устроил?
– Нет, – сказал я, – кто-то взрывное устройство подложил.
Вадик чуть не подавился смехом, весело ему, видите ли.
– А чего ее взрывать-то? Она бы сама развалилась, – прогоготал он.
– Слыхал, – я круто сменил тему разговора, – у Фролякина запчасти стырили?
– И кому это барахло нужно? – не моргнул глазом Вадик.
Я погладил его «мерс» по крылу и заметил:
– Хорошая машина. Классная.
– Ну! – вскинулся Вадик. – Барахла не держим. Я до дачи за час на ней долетаю. Кто полтора едет, кто два, а я за час
За соседним столиком сидела молодая толстая мама с толстым ребенком. Ребенок капризничал и отказывался есть, а мама сердилась, но жрала за двоих.
Вот взревел во дворе мотор, и, как всегда, с визгом рванул с места шикарный «мерс» крутого Вадика-Гадика – он отправился по своим крутым ночным делам.
– Иголка от елки в тапочку попала, – соврал Лешка. (Сколько же мы врем!) – И в палец впиявилась.
– Бедняга, – пожалел его папа и, поставив графин на место, продолжил свой рассказ: – Он даже оставил портреты этих пацанов.
Папа достал из кармана и положил на стол два небольших рисунка, сделанных карандашом.
– Вы случайно не встречали таких в нашей славной столице? – Он улыбнулся.
Как хорошо, что в среде художников существуют эти… как их… ранние постмодернизмы. В этих каракулях, которые могла сделать только пьяная обезьяна, опознать нас с Алешкой не смог бы даже самый умный компьютер Интерпола.
– Вы вверх ногами смотрите, – заметил папа.
Я перевернул рисунки…
Влипли!
Алешка заерзал на табуретке, сполз с нее и улизнул, буркнув на пороге
собираться. – Надо скорее забрать ее!
– Это не так просто, – многозначительно проговорил я. – Этим займутся компетентные органы. Мы поставим их в известность.
– Понимаю… – Собакин стянул с головы шапку и снова сел. И вдруг спохватился:
– А вы, дорогие мои
И безупречно соврали: – Нас дядя Ваня Фролякин просил ему карбюратор принести. Он его чистить собрался. – И мы замерли в ожидании ответа. Сейчас он скажет: какой еще карбюратор? Мой, что ли?
Но логическая
Деваться некуда. Маму, мы знали по опыту, лучше иметь союзником, чем противником.