ких свиданиях, в том числе платных. Москва ассоциировалась у него со страданиями. Он и бежал из нее поэтому…
И тут ОНА! Сидит за столиком, в блузочке с вырезом, но в строгом пиджаке. Волосы струятся, на широких скулах румянец, делающий ее моложе, глаза широко распахнуты, на губах улыбка. Он думал, она ему адресована, и поразился тому, что вызвал в незнакомке ответную симпатию. Она-то ему с первого взгляда понравилась! И он ей, значит? Русская женщина так просто улыбки не расточает. Оказалось, приняла за другого. Но это ничего, даже хорошо, потому что на его фоне Яков как будто стал выигрышнее смотреться. Счастливчик, может, и помоложе, и побрутальнее, но туповат, неотесан и чудовищно одет. Надо же было явиться на первое свидание с женщиной в толстовке и джинсах с вытянутыми коленками!
Аскеров чуть не подпрыгнул от радости, когда Юля ему позвонила, чтобы сообщить о своем решении относительно свидания. Точнее, мысленно он скакнул вверх метра на полтора и долбанулся о потолок лифта. Даже удар почувствовал, а потом оказалось, что это пришло озарение. Яков вдруг понял, за какую деталь Юлиного рассказа он должен был зацепиться.
Сестра! Бориса Борисовича Красноперова из больницы забирала сестра, которой у него никогда не было…
А у Эдуарда Львовича Мазура была. Кажется, ее звали Эльвирой. Или Элиной? Может, Элеонорой? В общем, необычно и на
