Kitobdan iqtiboslar Алькатрас против злых Библиотекарей. Книга 1. Талант под прикрытиемmuallif Брендон Сандерсон
Последняя группа, которая попробовала без него обойтись, пыталась проникнуть в банк Федерального резерва, переодевшись комнатными растениями. Комментарии нужны?
Если нужны — знайте, что их принялись поливать.
7 kishiga yoqdi
Эти удовольствия вас ждут в следующих книгах серии. Вы же, в самом-то деле, не думали, будто я втисну всю свою историю в один-единственный томик?
3 kishiga yoqdi
Я посмотрел на него и в который раз спросил себя: братцы, во что я ввязался?..
2 kishiga yoqdi
Я уже неоднократно объяснял вам, что смельчаком отнюдь не являюсь. Правда, иной раз совершить смелый поступок — все равно что ляпнуть глупость. Как говорится, дурное дело нехитрое. И к тому же что одно, что другое редко происходит по плану.
Три главы, по книжным меркам, — срок неоправданно долгий. Видите ли, в книгах время течет по своим особым законам. К примеру, с автора станется одной фразой заявить: «После чего я провел в тюрьме четырнадцать лет, перенял за это время мудрость одного пожилого джентльмена и отыскал спрятанное сокровище». Прикиньте, четырнадцать лет! Какая пропасть времени — и все в одном предложении, которого на странице-то не видать. Так что для читателя все пролетает мгновенно.
«А самое дикое во всей нашей эпопее, — думалось мне, — это то, что никто еще не схохмил насчет подростков с именами Бастилия и Алькатрас, угодивших в тюрягу!»
Кое-кто думает, что писатели создают книги потому, что у них, то есть у нас, богатое воображение, помноженное на желание поделиться своим взглядом на вещи. Другие люди полагают, будто нас распирают обалдефигительные истории, требующие письменного изложения, и мы хватаемся за перо и бумагу в приступах творческого недержания.
Те и другие, чтобы вы знали, абсолютно не правы. Мы пишем книги по одной простой и веской причине: мы, писатели, обожаем мучить людей.
К настоящим физическим пыткам в цивилизованном обществе относятся неодобрительно. По счастью, сообщество литераторов успело открыть, что художественное творчество предоставляет гораздо более действенные средства причинения боли. Сочиняя свои истории, мы на самых законных основаниях предаемся наиболее изощренным издевательствам и надругательствам над своими читателями. Какое блаженство!..
— Ученики Библиотекарей, — прошептал Синг, приподнимаясь рядом со мной. — Где-то в этой комнате Мастера припрятали один книжный томик. Он стоит не на месте, и они обязаны его отыскать…
Я невольно окинул взглядом нагромождения книг, уходившие, кажется, в бесконечность, и спросил:
— А они от старости не помрут, пока искать его будут?
Синг кивнул:
— Некоторые не выдерживают давления и сходят с ума. Обычно таких отправляют на повышение.
Комната, в которой мы оказались, была заполнена книгами.
В самом прямом смысле — заполнена.
Возможно, вы никогда в полной мере не испытывали на себе удушливого величия настоящей библиотеки. Те из вас, кто живет в Тихоземье, быть может, посещали свои местные читальни — открытые части библиотек, которые вам позволено видеть. В подобных местах рядами стоят аккуратненькие полочки, на которых опрятно расставлены книжки. Все очень мило, но привлекательность подобных читален напоминает мне привлекательность котят. Она заставляет забыть, что эти очаровательные малыши суть хищники, только ждущие случая запустить в вас когти.
Я, кстати, серьезно это вам говорю. Держитесь подальше от котят!
никому и в голову не придет ждать от нас подобного фортеля, ибо выходка с просачиванием совершенно безумна!