Былое и думы
Александр Герцен

Toʻliq oʻqish va tinglash

Bepul parcha

Kitob haqida Taassurotlar5 Iqtiboslar528 Oʻqiyapti843 Javonlarda Bu seriyada

Уникальный для русской литературы своего времени синтез автобиографии, исторической хроники и политической публицистики. Историческое для Герцена важнее личного, но в итоге у него получается одна из самых откровенных книг XIX века.

Художественная литература Русская литература Классика

Huquq egasi: Альпина Диджитал

nashriyot: Альпина.Проза

Seriya: Главные книги русской литературы

Qogʻoz sahifalar: 1847

Bu seriyada

Михаил ЛермонтовГерой нашего времени. С комментариями от проекта «Полка»

Николай ГогольМертвые души. С комментариями от проекта «Полка»

Иван ТургеневДворянское гнездо

Иван ГончаровОбломов

Иван ТургеневОтцы и дети

Лев ТолстойАнна Каренина

Евгений Петров, Илья ИльфДвенадцать стульев

Александр ПушкинБорис Годунов. Капитанская дочка

Фёдор ДостоевскийБесы

Андрей Белый, Лев ОборинПетербург. С комментариями от проекта «Полка»

Николай ГогольПетербургские повести

Александр ПушкинЕвгений Онегин. Повести покойного Ивана Петровича Белкина. Пиковая дама

Антон ЧеховЧайка. Три сестры. Вишневый сад

Василий РозановОпавшие листья

Иван БунинТемные аллеи. С комментариями от проекта «Полка»

Евгений ЗамятинМы. С комментариями от проекта «Полка»

Лев ТолстойДетство. Отрочество. Юность. С комментариями от проекта «Полка»

Иван БунинЖизнь Арсеньева. С комментариями от проекта «Полка»

Александр ГрибоедовГоре от ума. Студент. Молодые супруги. С комментариями от проекта «Полка»

Фёдор Достоевский, Татьяна ТрофимоваБедные люди. Записки из подполья. С комментариями от проекта «Полка»

Kitobning boshqa versiyalari4

Былое и думы

Александр Герцен

Былое и думы

Александр Герценva boshqalar

Петр Тагановva boshqalar

2.4K

Былое и думы. Детская и университет. Тюрьма и ссылка (Часть 1)

Александр Герцен

Былое и думы. Детская и университет. Тюрьма и ссылка (Часть 1)

Александр Герценva boshqalar

Антон Алисинva boshqalar

375

Былое и думы. Детская и университет. Тюрьма и ссылка (Часть 2)

Александр Герцен

Былое и думы. Детская и университет. Тюрьма и ссылка (Часть 2)

Александр Герценva boshqalar

Антон Алисинva boshqalar

137

Былое и думы

Александр Герцен

Былое и думы

Александр Герценva boshqalar

5.8K

Oʻqib boʻldingizmi? Fikringiz qanday?

👍👎

Taassurotlar5

Ирина Нtaassurotlarni ulashish2 yil oldin

💡Axborot beruvchi

💤Zerikarli

Впервые читала произведение сродни мемуарам и мне, откровенно говоря, не зашло. При прочтении этой книги необходимо быть посвященным в контекст и знать о фигурах, чья деятельность находит свое описание. Иначе - это будет безликое чтиво, лишенное какого-либо смысла и удовольствия. Все шло хорошо, пока описывалась знакомая среда: Россия, ссылки, супружеская жизнь. Но с момента эмиграции книга сама отправила меня куда-то за Урал, в Сибирь - 8 месяцев я выжимала из себя силы докончить ее прочтения. И радостна сейчас, что наконец могу написать свое впечатление по завершении. Просвященным интеллектуалам - велкам, но рядовому читателю думаю - не зайдет.

1 kishiga yoqdi1 ta fikr

Fikr bildirish

GenKataassurotlarni ulashish4 soat oldin

👎Tavsiya etmayman

«Былое и думы» Александра Герцена — это не просто мемуары, а исповедь эпохи: личная история сплетена с историей идей, а частная боль — с большими общественными переломами. Учитывая мои предпочтения рассматривать сквозь философские сравнения и критические разборы (Кант, Бердяев, Шопенгауэр и др.), разберу книгу именно как размышление о свободе, истории и судьбе человека. Что это за книга и как устроена По форме «Былое и думы» — автобиографическая хроника (1852–1868), но по сути это философская проза, где Герцен соединяет личное и историческое. Он рассказывает о себе: детство, университет, ссылка, любовь, эмиграция, смерть близких, разочарования. Но каждый личный эпизод становится поводом для размышлений о России, Европе, революции, прогрессе, смысле истории. Книжка построена как череда «волн»: от ранних воспоминаний к зрелым политическим взглядам, от восторга перед Западом — к скепсису, от веры в революцию — к поиску новых путей. Важная особенность: Герцен не стремится казаться безупречным. Он показывает свои ошибки, колебания, внутренние конфликты — и этим делает текст честным и живым. Главные идеи и «нерв» книжки Свобода как личная и историческая ценность. Для Герцена свобода — не абстракция, а условие человеческого достоинства. Он связывает её и с личной честностью, и с общественным переустройством: нельзя быть свободным в обществе, где подавляют личность. Отсюда его непримиримость к крепостничеству и бюрократии. Критика «механического прогресса». В середине XIX века многие верили, что технический прогресс и рациональная организация общества автоматически принесут счастье. Герцен спорит с этим: он видит, как Запад, гордящийся цивилизацией, становится бездушным, буржуазным, равнодушным к человеку. Для него прогресс без нравственного содержания — это движение ради движения. «Русский социализм» и особый путь. Разочаровавшись в буржуазной Европе, Герцен ищет альтернативу. Он надеется на крестьянскую общину как на зародыш более справедливого строя, где коллективное начало сочетается со свободой личности. Это не утопия без критики: он понимает слабости общины, но видит в ней потенциал. История как противоречивый процесс. Герцен отказывается от наивного оптимизма: история не движется по прямой к добру. В ней много случайностей, трагедий, тупиков. Но из этого не следует капитуляция: человек должен действовать, даже если не знает исхода. Личная честность как форма сопротивления. Важный мотив: если невозможно изменить систему сразу, можно не участвовать в её лжи. Не лгать, не приспосабливаться, сохранять достоинство. Для Герцена это не пассивный уход, а гражданская позиция. Как это перекликается с философскими теориями С Кантом и моральным законом. Кант говорил, что нравственность — это долг, который мы исполняем независимо от выгоды. У Герцена это звучит как «не лги, даже если все вокруг лгут». Личная честность у него — это практическое применение морального императива в условиях несвободного общества. С Бердяевым и свободой. Бердяев ставил свободу выше порядка и видел в ней творческое начало. Герцен ближе к «социальной свободе»: для него свобода невозможна без справедливых общественных отношений. Но их роднит неприятие внешнего принуждения и вера в достоинство личности. С Шопенгауэром и скепсисом. Шопенгауэр видел в мире слепую волю и страдание, а выход — в отречении. Герцен тоже полон скепсиса, особенно по отношению к наивным надеждам на «светлое будущее», но он не уходит в отречение: его скепсис — это призыв к трезвости и ответственности. Со стоиками (Марк Аврелий, Сенека). Стоики учили принимать то, что не зависит от нас, и действовать там, где можем. Герцен похож на стоика-революционера: он признаёт, что не всё подвластно человеку, но настаивает, что нужно делать своё дело честно и упорно. Сильные стороны книжки Честность и самокритика. Герцен не прячет своих ошибок и сомнений. Это делает его размышления убедительными: он спорит не с ветряными мельницами, а с собственными иллюзиями. Панорама эпохи. Через личную историю он показывает целую эпоху: Россию при Николае I, Европу накануне и после революций 1848 года, русскую эмиграцию. Это уникальный документ о том, как думало и чувствовало поколение, которому хотелось перемен. Диалог с современниками. В книжке много портретов: Белинский, Грановский, Чаадаев, Бакунин — не как бронзовые статуи, а как живые люди со слабостями и страстями. Так Герцен показывает, что большие идеи рождаются в конкретных человеческих отношениях. Спорные и сложные места Романтизация общины. Вера в «русский социализм», основанный на крестьянской общине, сегодня может казаться наивной: община была не только опорой, но и формой зависимости. Герцен видел в ней прежде всего потенциал свободы, но не всегда замечал её внутренние противоречия. Двойственность по отношению к Западу. Сначала он восхищается Европой, потом разочаровывается и почти отвергает её опыт. Эта резкая смена тона может показаться непоследовательной, хотя для Герцена она была результатом серьёзной внутренней работы. Тяжёлый личный пласт. Книга полна боли: утраты, семейные драмы, чувство вины. Кому-то это придаёт ей глубину, а кому-то делает чтение эмоционально трудным. С чем можно сравнить книжку? «Анна Каренина» Толстого. У Толстого общество ломает человека через нормы и осуждение, у Герцена — через систему власти и идеологию. Но в обоих случаях личная честность сталкивается с коллективной инерцией. «Обломов» Гончарова. Обломов уходит от ответственности в уют, Герцен, наоборот, берёт ответственность, даже когда она мучительна. Это два полюса отношения к истории: бегство и вовлечённость. «Степной волк» Гессе. У Гессе внутренний раскол героя осмысляется через психологию и миф, у Герцена — через историю и политику. Но оба показывают, как трудно сохранить целостность в мире, который тянет в разные стороны.

Fikr bildirish

Аннаtaassurotlarni ulashish1 yil oldin

👍Tavsiya etaman

Полезно, как и лекции Андрея Тесли, если хочется разобраться в жизни Герцена и его opus magnum Написано в 1852-1868 гг.

Fikr bildirish

Iqtiboslar528

Vladimir Maestroiqtibos olmoqda2 yil oldin

– Вы не слыхали? — спросил он. – Чего? – Государь помер в Таганроге. Новость эта поразила меня; я никогда прежде не думал о возможности его смерти; я вырос в большом уважении к Александру и грустно вспоминал, как я его видел незадолго перед тем в Москве. Гуляя, встретили мы его за Тверской заставой; он тихо ехал верхом с двумя-тремя генералами, возвращаясь с Ходынки, где были маневры. Лицо его было приветливо, черты мягки и округлы, выражение лица усталое и печальное. Когда он поровнялся с нами, я снял шляпу и поднял ее; он, улыбаясь, поклонился мне. Какая разница с Николаем, вечно представлявшим остриженную и взлызистую медузу с усами! Он на улице, во дворце, с своими детьми и министрами, с вестовыми и фрейлинами пробовал беспрестанно, имеет ли его взгляд свойство гремучей змеи — останавливать кровь в жилах [30]. Если наружная кротость Александра была личина, не лучше ли такое лицемерие, чем наглая откровенность самовластья.

1 kishiga yoqdi

Fikr bildirish

Аня Гордееваiqtibos olmoqda2 yil oldin

Это был аббат Сибур, doyen [437] чего-то, брат парижского архиерея

1 kishiga yoqdi

Fikr bildirish

Аня Гордееваiqtibos olmoqda2 yil oldin

Это был герцог де Ноаль, родственник Бурбонов и один из главных советников Генриха V. Случай этот, весьма неважный, я рассказал для пользы и поучения наших герцогов первых трех классов. Будь на месте Ноаля какой-нибудь сенатор или тайный советник, он просто принял бы мои слова за дерзость по службе и послал бы за капитаном корабля

1 kishiga yoqdi

Fikr bildirish