Ночь была густой, как чернила, и холодной, как прикосновение льда. Луна, бледная и безразличная, едва пробивалась сквозь плотные облака, бросая на старое кладбище призрачные блики. Тишина здесь была не просто отсутствием звука, а чем-то осязаемым, давящим, наполненным шепотом забытых историй и невысказанных сожалений.
