Onlayn kitobni bepul oʻqing: ta muallif Развод после 40. Ты мне не нужен!
Развод после 40. Ты мне не нужен!
Глава 1
Олеся
— Послушай, это уже просто ни в какие ворота! Ты почему вообще так со мной разговариваешь?! — срываюсь на крик, глядя в надменное лицо мужа. — Я и работаю, и с ребенком, и еще по дому… Кручусь верчусь… А ты… ты… Видишь ли я шампунь не принесла из ванной на первом этаже в ванную на втором… Ты вообще в своем уме?!! Ты это серьезно?!! Из-за такого скандалы закатывать! Выговаривать мне, как на плацу!
Муж смотрит — незамутненный, весь из себя, в своем праве.
— Я купил шампунь, почему ты не отнесла его в верхнюю ванную? — цедит, словно имеет полное право. — Ты дома сидишь, а я пришел после работы. Я еще добирался почти полтора часа по пробкам. Заехал в магазин, все купил…
Ага. Все. Продукты я заказывала курьером…
— Я дома работаю! Пишу рекламные статьи, создаю пиар-стратегии… И вкладываю в бюджет в четыре раза больше тебя! На твоей зарплате мы бы с голоду померли!
— Я спрашиваю еще раз — почему ты не принесла шампунь из нижней ванной в верхнюю? — у него на лице совершенное самовозвеличивание вкупе с полнейшим непониманием, почему я, видите ли, не сделала то, что ему надо.
Я смотрю, злюсь, злюсь…
Срываюсь на крик:
— А ты почему не содержишь семью, если хочешь, чтобы я была домохозяйкой! Я могу! Да вообще запросто! И шампуни приносить куда надо, и все остальное. Я отлично готовлю, и вообще хорошо веду дом! Пожалуйста! Давай! Начни получать такую зарплату, чтобы мне зарабатывать не приходилось! И тогда спрашивай!
Муж пыхтит — ноздри раздуваются, руки сложены на груди.
Вот-вот «закипит чайник». Впрочем, эта тема «ты почему…» и «ты должна…» всплывает у нас не впервые. И никогда ничем, как правило, не заканчивается.
Мужа раздувает от гордости, что он работает и приносит кутарки, чтобы закрывать свои же кредиты. Я латаю дыры в бюджете, за ребенком слежу, за домом…
По крайней мере, Леша в посудомойке посуду моет… Ага…
— Ты не любишь ни меня, ни ребенка! — размашисто припечатывает благоверный, подозрительно пятясь к двери детской. Он так делает уже года эдак четыре, с тех пор, как сыну исполнилось три года. Нахамит, наорет — и шасть в детскую. А там же ребенок спит! Надо молчать! Нельзя орать при нем, нельзя спорить.
И всякий раз, когда Леша не прав, он поступает именно так.
Меня прямо клинит.
Да сколько же можно?!!
Сколько можно повторять этот нелепый трюк и скрываться от меня в детской, предварительно наговорив гадостей?!!
Я подскакиваю, не позволяя мужу юркнуть за дверь.
— Это я-то не люблю сына? Я-а-а?
— А почему ты редко кормила его грудью? Почему сцеживалась? А?
Я знаю — с чьих слов поет благоверный — со слов матери, которая его бесконечно настраивает. Как посидеть с ребенком, чтобы мы хотя бы отдохнули один вечер, да что там отдохнули — банально к врачам сходили — не-ет… Ни за что! Не барское дело. А как чуть что начинает — науськивает, науськивает.
И так это меня уже достает, что тормоза внезапно совершенно срывает.
Я могу объяснить, что у мамы был гнойный мастит из-за воспаления как раз после кормления — видимо, я повредила зубами… и поэтому врач порекомендовал тщательно обрабатывать грудь и чаще сцеживать, нежели кормить грудью. Тем более что особой разницы нет.
У меня, к тому же, поздний ребенок, так что… шансов на осложнения больше.
Три года лечила маму от рака, который возник, скорее всего, как позднее осложнение мастита. Затем — зализывала раны после смерти самого дорогого мне человека, пила препараты, после которых беременеть категорически противо
