ta muallif kitobidan iqtiboslar Турандина
Федор Сологуб

Но теперь я должна жить среди людей и мне даны вот только эти три вещи: золотой венец - знак моего происхождения, белая сорочка - мой бедный покров, и этот мешок, где лежит все, что мне понадобится.

1 kishiga yoqdi

Петр Антонович вздрогнул, оглянулся. Все вокруг опять было обыкновенно, и душа Петра Антоновича опять стала обычною, отдельною от мирового процесса душою маленького человека, такого же человека, как и мы все, живущие в днях и в часах. А перед ним стояла та, кого он звал.

1 kishiga yoqdi

Она влюбилась в пастуха, оставила для него свою очарованную родину, и прожила с ним несколько счастливых лет, пока не призвали ее таинственные лесные голоса

1 kishiga yoqdi

предание о лесной волшебнице Турандине.

1 kishiga yoqdi

Но слава еще не была очень громкая, и получки от отца были умеренные. Поэтому Петр Антонович бывал часто в элегическом настроении, смотрел на жизнь довольно пессимистически и пленял барышень красноречием, бледностью лица и томностью взглядов, а также сарказмами, расточаемыми по всякому удобному и неудобному поводу.

1 kishiga yoqdi

Нельзя сказать неправду. Земля все слышит

1 kishiga yoqdi

Я - Турандина, дочь короля Турандоне. Мой отец очень любит меня. Но я сделала то, чего не следовало мне делать, - из простого любопытства я открыла будущее человеку. За это отец разгневался на меня и изгнал меня из своей страны. Будет день, мой отец простит меня, и я к нему вернусь. Но теперь я должна жить среди людей и мне даны вот только эти три вещи: золотой венец - знак моего происхождения, белая сорочка - мой бедный покров, и этот мешок, где лежит все, что мне понадобится

1 kishiga yoqdi

Она была бы подобна небесному ангелу, если бы ее тяжелые, черные брови не срослись над переносьем, обнаруживая в ней колдунью, и если бы цвет ее кожи не был смуглым, как бы облелеянный солнцем знойного лета

1 kishiga yoqdi

Турандина, приди! Тихий и радостный голос ответил ему: - Я здесь. Петр Антонович вздрогнул, оглянулся. Все вокруг опять было обыкновенно, и душа Петра Антоновича опять стала обычною, отдельною от мирового процесса душою маленького человека, такого же человека, как и мы все, живущие в днях и в часах. А перед ним стояла та, кого он звал

1 kishiga yoqdi

От этих дум становилось Петру Антоновичу порою так тоскливо, словно в груди его просыпалась душа древнего зверя, жалобно скулящего по ночам у околиц.

1 kishiga yoqdi