Работа над книгой 1931 года усиливает неприязнь Льва к отцу и его жизненной философии. Разве не Толстой виноват в том, что сын оказался в столь жалком положении, а Россия постепенно разрушается под властью большевиков? Отвращение принимает маниакальные формы. Писатель Владимир Крымов, некогда главный редактор журнала «Столица и усадьба», с которым активно сотрудничал и Лев, вспоминает эпизод в парижском клубе, произошедший, вероятно, в 1934 году:
Мы встретились с Л. Л. в парижском игорном клубе «Сэркль Османн» — там по вторникам устраивались обеды-гала с шампанским, всё за четырнадцать франков — это привлекало новых клиентов. За наш стол подсел еще кто-то, я сразу не узнал, что это Л. Л., так он изменился за эти годы. О чем-то говорили, у Л. Л. под столом стояла большая папка, к концу обеда он раскрыл ее и стал показывать рисованные им портреты отца, которые предлагал по сто франков.
Возможно, сделка и состоялась бы, не начни Лев критиковать отца:
«Обратите внимание на глаза моего отца, какие тупые и глупые… Удивительно, что никто так и не понял, что мой отец, будучи талантливым писателем, был в то же время глупый человек».
