у нас на 10 человек было только два каяка. Делать большой обход?
Да выдержали бы его эти люди, на которых я сейчас с тревогой смотрю и из которых половины еще нет.
Надо видеть, во что превратилось и что осталось от нашего снаряжения. Эти двое оставшихся нарт, которые ломались на 1-й версте от судна, теперь, после трехмесячного пути по отчаянной дороге, состоят из обломков и щепок, перевязанных по всем направлениям проволокой или веревками.
От одежды остались лохмотья, грязные, пропитанные ворванью и полные паразитов; из запасов провизии осталось 2 фунта ржавой соли.
Нет, об Шпицбергене нам и думать не следовало, по крайней мере в этом году! Тогда, может быть, нам следовало пожить в самое хорошее и удобное для путешествия время года на одном из пройденных нами мысов, как на этом настаивали некоторые из мои спутников? Но какая цель этого проживания, чего мы могли там ожидать?
Прихода тяжелой зимовки без возможности устроить хоть сколько-нибудь сносное помещение и без надежды пополнить наше снаряжение.
Это было бы равносильно самоубийству. Прожить зиму в хижине, сложенной из камней, без отопления, завешенной шкурой медведя вместо двери и шкурой моржа вместо крыши, могли такие здоровые и сильные люди, как Нансен с Иогансеном, но не мои несчастные, больные спутники, которые не могут выдержать легкого, сравнительно, перехода в летнее время.
Нет, только один путь перед нами с того времени, как мы ступили на ледник Уорчестер, одна цель, к которой мы должны стремиться и торопиться во что бы то ни стало, и эта цель — мыс Флора. Пусть не найдем мы построек, которые могли развалиться, но мы найдем развалины эти,
