Он подполз к ближайшему блоку земли и присмотрелся. Это не были размытые пиксели. Он видел комочки грязи, мелкие камешки, корни травы. Это была фотореалистичная земля, но в форме идеального куба метр на метр.
— Это сон, — решил Артем. — Я уснул за компом, и мне снится сон про тот мод. Надо проснуться.
Он решил ущипнуть себя. Это всегда работает в фильмах.
Он поднял руку и закричал.
Вместо его привычной руки с тонкими пальцами и заусенцем на большом пальце, он увидел прямоугольный брусок телесного цвета. У него не было пальцев в привычном понимании — кисть была сплошной, хотя он чувствовал, что может сжимать и разжимать её. Рукав его любимой синей толстовки превратился в плоскую текстуру на «коже».
Артем вскочил на ноги. Движения давались на удивление легко, он чувствовал себя невесомым. Он подбежал к ближайшей луже (квадратной, конечно же) и посмотрел на свое отражение.
На него смотрело его лицо. Те же карие глаза, те же взлохмаченные темные волосы. Но всё это было натянуто на кубическую голову.
— Я… Стив? — выдохнул он, трогая свое лицо квадратной рукой. Ощущение было жутким: он чувствовал прикосновение, но кожа была твердой, как дерево.
Вдруг справа, из чащи леса, раздалось тихое мычание. Артем резко обернулся.
На поляну вышла корова. Она тоже была квадратной. Но её глаза… Они не были нарисованными косоглазыми пикселями, как в игре. Это были настоящие, влажные, живые глаза животного, полного непонимания. Она жевала траву, и звук был настолько реалистичным — хрум-хрум — что у Артема засосало под ложечкой.
В углу зрения, там, где обычно ничего нет, вдруг вспыхнули полупрозрачные иконки. Десять красных сердечек. И десять значков куриных ножек.
Полоска голода дрогнула и немного уменьшилась. Желудок Артема отозвался громким, болезненным урчанием.
— Окей, — сказал Артем дрожащим голосом, пятясь от коровы. — Это не сон. Или очень странный сон. Я внутри игры.
Он посмотрел на квадратное солнце, которое медленно ползло к зениту.
— И если я правильно помню пра
