Тут, как, по легенде, справедливо заметила Фаина Раневская на недоуменное хмыкание «интеллектуалов» перед «Сикстинской Мадонной», «эта дама столько столетий стольким нравилась, что теперь она сама имеет право выбирать, кому нравиться».
На то в книге Киры Долининой целый раздел, который называется торжественно «Живые и мертвые», а мог бы называться «Блядь, только этого мне сегодня не хватало».
Покойный Павел Михайлович Третьяков этого не любил — когда в его галерею приходили члены императорской фамилии, он велел говорить, что уехал по делам, а сам запирался у себя в кабинете и читал книжку.
Курехин обладал почти животным чутьем на все, что могло быть использовано его «Поп-механикой». Вполне самостоятельные питерские «Новые художники» во главе с Тимуром Новиковым и Сергеем Бугаевым (Африкой) подыграли ему своей смешливой «дикостью», кривляка Владик Мамышев стал звездой курехинского шоу в виде Монро, антинизирующие паяцы Маслов и Кузнецов символизировали упадок и усталый стиль послед
Стратегия отработана еще в 1920‐е годы Малевичем: занять своими людьми все возможные посты в управлении современным искусством, придумать свою историю искусства и свой музей, тесно вплести свое творчество в международный контекст и выпестовать учеников.
Тимур тяжело заболел, ослеп, отрастил грозную бороду, стал появлялся рядом с фашистом Дугиным, ввел в круг своих интересов такие фигуры, как Николай II или черносотенец Иоанн Кронштадтский.
Для выращивания неоакадемистов была основана так называемая Новая академия изящных искусств, где преподавали бывшие «новые художники», предлагавшие делать то, чего сами они в большинстве своем делать не
