Пришлось замедлиться. Перестать догонять собственную славу, драться за ненужные деньги, заставлять кого-то меня бояться. Отныне никому, кроме нескольких неравнодушных, не было до меня дела, и это странным образом успокаивало. Может, в старости я заскучаю по годам, когда у моих ног лежал целый мир, но сейчас там были только виноградники, погибающие из-за малейшей непогоды. Слишком много забот, чтобы успевать думать о прошлом.
Я дома. И наконец-то я понял, что это значит.
