Пощипывали травку козы. При виде кортежа они подняли головы. Но жевать не перестали. Выпяченные губы и горизонтальные зрачки придавали мордам такое саркастическое либеральное выражение, что даже губернаторский кучер почувствовал неловкость.
Что с того, что не могу придать своим прозрениям форму. Что слова мои лишены настоящей силы… Видеть — тоже дар. Я — свидетель. Моего воображения хватает, чтобы допустить: немыслимое — существует. Невозможное — возможно.
Выдержала паузу. Воздела руку. И холодно изрекла:
— Я люблю желтые бриллианты и розовое шампанское.
Князь Туркестанский схватил шляпу с плюмажем. Выпрыгнул из кресла так резво, как только позволяла подагра. Едва не сшиб в дверях горничную с корсетом «наяда» в руках.
— Бриллианты — желтые. Шампанское — розовое! — крикнула госпожа Гюлен вслед. — Не перепутайте!
