Kitobdan iqtiboslar Тень твоего светаmuallif Amey Luna
Любой из ваших знакомых может оказаться вовсе не человеком, и вы никогда даже не догадаетесь об этом.
1 kishiga yoqdi
, сынок, мудрое и достойное существо никогда не будет унижать другого, независимо от статуса и положения. Не ты его создавал и не тебе знать, через что он может проходить на данный момент. С уважением надо относиться ко всему, от таракана до высшего Божества.
Преступление в вашей голове — уже преступление, любая шутка про «продам душу дьяволу» работает вовсе не как шутка.
Стоит в погоне за эфемерной ценностью подумать «я бы отдал ради этого что угодно!» и всё — вы уже почти попались.
Всё, чем жил Коул — это обучение, тренировки и служение, новые служебные цели, исполнение, и так по бесконечному кругу. Даже у бессмертных жизнь имеет свою рутину, определённый ход вещей.
Как только он обнял её, по спине Джейн пробежали мурашки, как будто кто-то прошептал: «Ты нашла его снова». Она списала это на стресс, уткнулась ему в грудь и тихонько захлюпала носом. В тот момент ей показалось, что это самое безопасное место во всей Вселенной. В его объятиях было тепло и спокойно. И ей не хотелось, чтобы этот момент когда-нибудь закончился
— Вот. Ешь. Без возражений, — мягко приказал мужчина.
— Спасибо, Дейв, — почти прошептала Джейн.
— Я Коул… — он поправил её. Чувствовалось, что в его голосе появилось некоторое раздражение.
— Извини, никак не могу привыкнуть, — она попыталась оправдаться.
Джейн смотрела на Коула через стол в заводской столовой и ловила себя на мысли: «Почему мне кажется, что я уже знаю, как он пьёт кофе? Что он всегда добавлял две ложки сахара. Откуда я это помню?»
— Как тебе такое пришло в голову? Как ты могла так поступить? — он гладил её по лицу, из глаз скатывались одна за одной слёзы. — Ты не дала мне шанса защитить тебя. Знаешь, ты снова выиграла. Это твоя самая жестокая победа. Я больше не хочу и не смогу участвовать в войне. Я больше ничего не хочу. Совсем ничего. Ты забрала мою душу с собой.
«Я люблю его.» Признание, прозвучавшее в тишине её сознания, было страшнее любого приговора. «Я люблю демона. Того, кто убивал моих братьев и сестёр. Того, кто смеялся над нашими страданиями. Как низко я пала…» Пальцы сжали подушку так сильно, что ткань порвалась. «Я должна убить его. Должна. Это мой долг. Но…» — она посмотрела на его бледное лицо, на губы, которые ещё недавно касались её: «Если я сделаю это, часть меня умрёт вместе с ним. Но если не сделаю — я предам всех, кого люблю. Что же мне делать?»
— Даже если ты сейчас уйдёшь, ты победил. Ты сделал меня эгоисткой, мне не хочется тебя отпускать, — сказала она шёпотом. — Каждый раз я так стремилась победить и убить тебя… теперь, когда я могу без труда убрать тебя навсегда, не могу решиться на это. Это ли не твоя победа? Вот уж никак не могла подумать, что когда-нибудь проиграю тебе именно так. Поздравляю. Это был твой самый неожиданный, коварный и жестокий план.
