Ведь мы способны сохранить в наших деяниях неотразимость, доставляющую удовольствие тем, кто любит нас, как сохраняем мягкие и приятные черты лица, и взгляд, по которым всё еще можно определить: «это он», как всё еще — и, может быть, даже чаще, чем прежде, — блистаем в беседе с друзьями меткими сравнениями и свойственными нам одним остротами. Мы способны сохранить это в наших деяниях, потому что мы, безусловно, бережем в себе то непостижимое существо, которым являемся, существо, обладающее даром придавать всему определенную и уникальную форму
