Kitobdan iqtiboslar «Обо мне не беспокойся…» Из переписки Василия Гроссманаmuallif Василий Гроссман
Дорогой батькос, послал тебе сегодня газету, в которой напечатан мой рассказ [211]. Вокруг него подняли очень большой шум. Самое напечатание рассказа в двух подвалах, объяснили мне в редакции, является как бы декларацией, т. к. впервые за существование «Литературной газеты» в ней печатается такой большой рассказ [212]. Вчера газета мне устроила вечер встречи с критиками, я читал там две главы из «Глюкауфа». Меня там так жестоко ругали и так горячо хвалили, что я малость обалдел. Одни говорили: рассказ перекрыл всего Бабеля, другие обвиняли в семи смертных грехах, третьи говорили: он начинает, как Толстой. В общем, я вынес очень неприятное впечатление от всего этого — болтовня, склока, крикуны, неумные люди. Серьезной любви и понимания литературы не чувствуется.
1 kishiga yoqdi
Ты спрашиваешь о маме. Мама физически чувствует себя хорошо (сравнительно, конечно), нога почти не бунтует, почки не дюже важно; душевное состоянье у нее скверное — очень уж одиноко и тоскливо жить в Бердичеве; я тайком удивлялся ее мужеству — в такой неприглядной обстановке сохранить бодрость, живую душу, регулярно заниматься с учениками, массу читать, не опускаться и крепко держать себя в руках — это очень и очень много.
1 kishiga yoqdi
Когда я приезжаю на пару недель, то чувствую, как давит этот паршивый город
1 kishiga yoqdi
Во всяком случае, мне теперь несравненно лучше, чем когда ты меня видел в свой приезд. Вообще, мне кажется, быть вполне удовлетворенным и счастливым может только дурак. Следовательно, я не дурак. У нас на Рождественские каникулы едет экскурсия старших курсов химического отделения в Германию. Посетят Берлин, Гёттинген, Баден, Рейнский водопад. Все удовольствие стоит 70 р. Предприятие заманчивое, но Бог с ним, я не поехал бы, если даже были б деньги (два «бы»). На Рождество, видно послушавшись твоего совета, поеду в Бердичев дней на 10
1 kishiga yoqdi
Прочел Эренбурга в пятом номере «Нового мира» — где он пишет об Испании и 1937 годе [953]. Мне не понравилось, — этакий Вася Регинин [954], семидесятилетний мальчик в шелковой рубашечке, подпоясанный шнурком: все не серьезно, не глубоко, а на восьмом десятке пора и серьезным быть.
весе не прибавляю, хлеба ем очень мало, а хлеб здесь, как назло, вкусный — лаваш, тоненький, как маца.
Но, знаешь, очень уж мне тяжело всем этим переводческим делом заниматься — и массу сил отнимает, и морально мне не легко — люблю быть самим собой, как бы это не было тяжело и сложно. А с годами эта потребность — быть самим собой — все сильней. И я ее уважая — переводчиком не буду.
Коричневый, чехословацкий, стоит 1670 р. Сидит вполне прилично, приедешь — увидишь. Носить его надо с подтяжками, я подтяжки нашел в ящике, под телевизором.
Вчера звонила я Шеренцисам, чтобы узнать [о] здоровье Кати. Подошел к телефону Витя, который сказал, что Катя в 2 часа ушла на работу, — я спросила, как ее здоровье, — он сказал, что она здорова, только киснет. На мои слова, что киснет, наверно, от щитовидной железы, он ответил, что киснет, как