Kitobdan iqtiboslar История с. Теляжьеmuallif Виктор Сидоров
обогрева, так и для приготовления пищи. Во многих семьях она заменяла баню.
Русская печь.
Большинство крестьянских изб топились «по-черному». Солома служила универсальным покрытием для пола в крестьянской избе. Большинство крестьян мылись раз — два в месяц в избе, в лотках или просто на соломе.
Красный угол, как и печь, являлся важным ориентиром внутреннего пространства избы. На большей территории Европейской России, на Урале, в Сибири красный угол представлял собой пространство между боковой и фасадной стеной в глубине избы, ограниченное углом, что расположен по диагонали от печи. Основным украшением красного угла является божница с иконами и лампадкой, поэтому его называют еще «святым». Как правило, повсеместно в России в красном углу кроме божницы находится стол. Все значимые события семейной жизни отмечались в красном углу. Здесь за столом проходили как будничные трапезы, так и праздничные застолья, происходило действие многих календарных обрядов. Во время уборки урожая первый и последний колоски устанавливали в красном углу. Сохранение первых и последних колосьев урожая, наделенных, по народным преданиям, магической силой, сулило благополучие семье, дому, всему хозяйству. В красном углу совершались ежедневные моления, с которых начиналось любое важное дело. Он является самым почетным местом в доме. Согласно традиционному этикету, человек, пришедший в избу, мог пройти туда только по особому приглашению хозяев. Красный угол старались держать в чистоте и нарядно украшали. Само название «красный» означает «красивый», «хороший», «светлый». Его убирали вышитыми полотенцами, лубочными картинками, открытками. На полки возле красного угла ставили самую красивую домашнюю утварь, хранили наиболее ценные бумаги, предметы. Повсеместно у русских был распространен обычай при закладке дома класть деньги под нижний венец во все углы, причем под красный угол клали более крупную монету.
Красный угол в избе.
Посуда была исключительно деревянной или глиняной. Деревянными были ложки, солонки, ведра, глиняными — крынки, миски. Металлических вещей было совсем мало: чугуны, в которых варили пищу, ухват для вытаскивания из печи чугунов, насаженный на деревянную палку, ножи. Освещались крестьянские избы лучиной. В конце XIX — начале XX века крестьяне, сначала зажиточные, стали приобретать керосиновые лампы со стеклом. Потом в крестьянских избах появились часики — ходики с гирями. Искусство пользоваться ими состояло в умении регулярно, примерно раз в сутки, подтягивать цепочку с гирей, и, главное, установить по солнышку стрелки так, чтобы они давали хотя бы примерную ориентировку во времени. Крестьянская одежда подразделялась на повседневную и праздничную. Преимущественно крестьянское платье было домотканым. Только часть зажиточная деревни позволяла покупать себе фабричные ткани. Жизнь селян проходила следующим образом: «В 4 часа крестьянин встает и идет косить, работает до 9 часов, завтракает и снова работает до обеда. Пообедав в 12 часов, отдохнув час, крестьяни
Уход за ребенком был минимальным: во-первых, потому что мать практически всегда была занята работой, а во-вторых, потому что ее представления об уходе за младенцем были своеобразными. Научившись ходить, карапуз передвигался по избе, преимущественно в одной короткой рубашонке, занимая себя разными подручными предметами. Присматривать за ним могли бабушка с дедушкой или кто-то из старших детей. В холодное время года малыш обычно находился в помещении, так как с зимней одеждой для малышей в то время было туговато, а в теплое — выходил на улицу, где бегал по земле босиком опять-таки под присмотром юных нянек, которым могло быть около четырех-пяти лет. Основу детского питания составляло материнское молоко. Если же молока у матери не было, малышу находили кормилицу или поили его козьим, в качестве бутылочки используя рог с надетым на него соском коровьего вымени. Вместо соски у крестьянского ребенка была «жевка» — тряпица с завернутым в нее жеваным мякишем хлеба. Примерно в полгода кроха получал прикорм в виде молочной гречневой каши, а в год пробовал похлебку. В три года малыш уже ел то же, что и старшие члены его семьи, спал вместе с другими детьми на полатях и вел вполне самостоятельную жизнь. С раннего утра до поздней ночи он мог играть на улице, будучи предоставленном самому себе. Подрастая, девочки играли в тряпичные или соломенные куклы, которые сами себе и изготовляли, а мальчики — в мяч или в «лошадку», в роли которой выступала обычная палка. По мере взросления у разнополых детей становилось все меньше общих занятий, игры четко подразделялись на «мальчишечьи» и «девчоночьи».
Мальчиков 5—6 лет отдавали в найм или отправляли пасти скот. С десяти лет мальчики уже боронили («скородили»), а с двенадцати пробовали пахать самостоятельно. В 14 — 15 лет сыновья выполняли наряду с отцом все полевые работы. Девочек лет с пяти — шести отправляли в няньки или поручали полоть огород, в лет одиннадцать сажали за прялку, на тринадцатом году обучали шитью и вышивке, в четырнадцать — вымачивать холсты. Одновременно учили доить коров, печь хлеб, грести сено. Если семья была многодетной, то старшие дети были обязаны приглядывать за своими младшими братьями и сестрами. Детей учили почтению к родителям и старшим, милосердию к нищим и убогим, благоговению перед трудом добытым хлебом, преподавали им основы веры, внушали понятие греха. Правда, в большинстве семей религиозное воспитание детей ограничивалось знакомством с обрядовой стороной православия с вкраплениями языческих поверий. Браки в крестьянской среде были ранними. В XVIII веке вполне подходящим для семейной жизни считался возраст 14—15 лет. С середины XIX века в законный брак могли вступать юноши с 18 лет, а девушки — с 16 лет. Крестьянских девиц зачастую отдавали замуж без их согласия, да и мнением юных женихов тоже не всегда интересовались. Зато дети придавали родительскому благословению огромное значение.
В типичной крестьянской семье детей рождалось много, но, к сожалению, многие из них умирали от болезней в первые годы жизни. И хотя для бедных семей очередной ребенок означал появление «лишнего рта», а для зажиточных — потенциального помощника в трудах, родители с одинаковым смирением воспринимали и рождение, и смерть младенцев. Это не значит, что детей не любили — матери, безусловно, испытывали к своим чадам самые нежные чувства, но жестокие жизненные реалии заставляли людей обрастать психологической броней. Новорожденного клали в зыбку — плетеную люльку, подвешенную к потолку, где он и спал, пока не вставал на ножки.
Повседневную пищу как богатых, так и бедных крестьян составляло «варево» (щи) или суп. По скоромным дням эти кушанья заправляли свиным салом или «затолокой» (внутренним свиным жиром), по постным дням — конопляным маслом. В Петровский пост орловские крестьяне ели «муру» или тюрю из хлеба, воды и масла. Праздничная пища отличалась тем, что ее лучше приправляли, то же самое «варево» готовили с мясом, кашу на молоке, а в самые торжественные дни жарили картофель с мясом. В большие храмовые праздники крестьяне варили студень, холодец из ног и потрохов. Мясо не являлось постоянным компонентом крестьянского рациона. Бедный мужик вволю ел мясо исключительно только на «загвины» т. е. в день заговения. Традиционно крестьянин кормился от трудов своих. Народная пословица гласит: «Что потопаешь, то и полопаешь». Состав крестьянской пищи определялся выращенными полевыми и огородными культурами. Покупные яства в деревне были редкостью. Пища отличалась простотой, еще ее называли грубой, так как требовала минимум времени на приготовление.
Огромный объем работы по хозяйству не оставлял стряпухе времени на готовку разносолов и повседневная еда была однообразной. Только в праздничные дни, когда у хозяйки было достаточно времени, на столе появлялись иные блюда. Вообще, сельские женщины была консервативна в компонентах и приемах приготовления пищи. Отсутствие кулинарных экспериментов тоже являлось одной из черт бытовой традиции. Селяне были не притязательны в еде, и поэтому все рецепты для ее разнообразия воспринимали как излишество «Молоко, коровье масло, творог, мясо, словом все продукты, богатые белковыми веществами, появляются на крестьянском столе в исключительных случаях — на свадьбах, при разговении, в престольные праздники. Хроническое недоедание — обычное явление в крестьянской семье». Другой редкостью на крестьянском столе был пшеничный хлеб. Из злаковых культур, употребляемых крестьянами в пищу, безусловное первенство принадлежало ржи. Ржаной хлеб фактически и составлял основу крестьянского рациона.
Крестьянская изба конца XIX в. мало, чем отличалась от сельского жилища века предыдущего. Типичный русский дом состоял из теплого, отапливаемого помещения и сеней. Сени, прежде всего, отделяли тепло от холода. Дверь из теплой избы открывалась не сразу на улицу, а в сени. Но еще в XIV веке слово «сени» использовалось чаще при обозначении крытой галереи верхнего этажа в богатых теремах. И лишь позже так стала именоваться прихожая. В хозяйстве сени использовались как подсобные помещения. Летом в сенях было удобно спать «на прохладе». А в больших сенях устраивались девичьи посиделки и зимние встречи молодежи.
В 1853 году в с. Теляжье было 360 дворов, население составляло 2643 человека. 27 февраля 1858 года была проведена 10 ревизия переписи населения, Теляженского сельского общества, Воровуцкой волости, Малоархангельского уезда. (ГАОО, фонд №760, опись №1, дело №426) согласно которой в селе Теляжье проживали такие семьи государственных крестьян (Государственные казённые крестьяне жили на государственных землях и платили подати в казну): Агеевы 1 семья, Александровы 9 семей, Андреевы 1 семья, Астафиевы 2 семьи, Блынские 1 семья, Брацких 2 семьи, Будовские 3 семьи, Булгаковы 1 семья, Гладких 6 семей, Головины 10 семей, Гриневы 5 семей, Истомины 1 семья, Клыковы 7 семей, Коноваловы 2 семьи, Кононых 1 семья, Коротеевы 5 семей, Ледовские 1 семья, Лютиков 18 семей, Малыгины 5 семей, Меркуловы 1 семья, Павловы 1 семья, Расляковы (Росляковы) 9 семей, Решетовы 2 семьи, Сапрыкины 36 семей, Сараевы 1 семья, Семенихины 1 семья, Сидоровы 18 семей, Смагины 5 семей, Стряпковы 2 семьи, Сысоевы 7 семей, Тулиновы 3 семьи, Федоровы 9 семей, Черемесиновы 10 семей, Черниковы 1 семья, Чуриловы 4 семьи, однодворческие крестьяне Черемесиновы 2 семьи, кантонисты Семенихины 1 семья. Всего 1099 душ мужского пола и 1123 женского пола. Исключенные из военного ведомства: Головины 3 семьи, Истомины 1 семья, Коноваловы 1 семья, Лютиковы 3 семьи, Росляковы 2 семьи, Сапрыкины 3 семьи, Семенихины 1 семья, Смагины 2 семьи, Стряпковы 1 семья, Сысоевы 1 семья, Тулиновы 1 семья, Федоровы 2 семьи. (Хочу прояснить слово Кантони́сты — малолетние и несовершеннолетние сыновья нижних воинских чинов, принадлежавшие к военному званию, то есть к военному ведомству, и в силу своего происхождения обязанные служить.)
В Ливенском уезде в 1615-1616-ом году жило несколько категорий населения: служилые люди по отчеству (дети боярские), служилые люди по прибору (стрельцы, казаки, пушкари, затинщики, воротники, ямщики), духовенство белое и чёрное (священно- и церковнослужители и монашествующие), крестьяне и бобыли помещичьи и монастырские. В составленной в 1615 году переписи населения в Затруцком стане было 280 дворов, 12903 четверти земли под пашню и сенокосных угодий на 24023 копны. Проживало 324 человека, 166 помещиков, 9 вдов и 52 недоросля (несовершеннолетних сыновей помещиков).
В переписной книге за 1678 год упоминается сельцо Архангельское, что на колодезе, на Теляжье и перечисляются фамилии помещиков и вотчинников такие как Заболоцкие, Александровы, Аширмины, Зубцовы, Суханов, Жердев, Булгаков, Лунёвы, Губанов, Смагины, Фёдоровы, Подколзины, Сапрыкины, Братьевские, Малыхины, Мерцаловы, Степкины, Чуриловы, Брудастой, Красов, Зубцов, Вохромеев, Кожуховы, Клыковы, Скуридины, Сидоровы, Поздняков, Бахтины, Короткие, Тишевской, Заикины, Сараев, Ансупов, Богатой, Лютиковы, Гончаров, Головин, Болтин, Росляков, Огибаловы, Мезенцевы, Парахин, Иваников, Булавины, Очкасов, Михайлов, Ледовские, Болтенков, Дорохины, Ярыгины, Теряевы, Бакулины, Селютин, Воробьев, Мальцев, Костомаров. Некоторые из отдельных фамилий более чем за 300 лет претерпели изменения: Малыхин-Малыгин, Головинь-Головин, Огибалов-Агибалов. Большинство фамилий по сей день носят потомки.
Служилым людям на сторожевой службе предоставлялось право иметь один двор, холопов и батраков. Основанные однодворцами небольшие поселения получили название слободок. Чтобы привлечь население в пограничные области, жителей слободок освобождали от ряда налогов и повинностей (отсюда название «слобода» — свобода). С усилением крепостного права привилегии отменялись, и слободки превращались в обычные деревни. Таким образом на «диком поле» (так называли территорию, на которой находится в настоящее время Орловская область), стали образовываться вокруг Ливен нынешние деревни и сёла, в том числе и село Теляжье (Архангельское).
Сторожи состояли из воевод и ратных людей, детей бояр и казаков конных. С 1630 года, Царь Михаил Федорович «покровительствовал заселению Ливенского уезда». В этот, малонаселенный тогда, край переселялись разные люди из внутренних областей государства, а также Малороссийские (т.е. украинские) казаки, называвшиеся черкасами. Казаки (черкасы) охотно селились у берегов Сосны потому что, кроме богатых земель, им назначалось денежное жалованье «на первоначальное обзаведение: атаману 7 рублев, есаулу 6 рублев, рядовым по 5 рублев, всем на лицо с порукою, чтоб Государеву службу служити и Государевым жалованьем им на указанных своих местах на вечное житье строиться и пашню пахать и хлеб сеять». Путем переселения «служилых людей» — казаков, стрельцов, пушкарей из крепостей стали образовываться поселения вокруг этих военных укреплений. Укрепление южных границ государства способствовало освоению «диких» земель. Дети боярские и казаки, несшие службу на сторожах, облюбовав поблизости хорошие места, устраивали там заимки и хлопотали, чтобы им жаловали такие места как вотчины. С них было удобно ездить на свою сторожу.
К городу Ливны в середине 17 века было приписано 1236 служилых людей. Из них детей боярских было 902 человека, казаков 219 человек, стрельцов 85 человек, конных черкасс 58 человек. По всем дорогам устанавливались сторожи, наблюдавшие за движением неприятеля крымцев и ногайцев, татар, которые совершали набеги на Москву. Сторожи и караулы в основном выставлялись на речках, в том числе на устье реки Труды. Сторожи стояли с ранней весны и до поздней осени, до снегов попеременно.