«Учись, дурак, в город поедешь в институт поступать. А иначе будешь вон как этот дед, до старости коровам хвосты крутить, да рукой в жопу лазить!». Мой шеф стоит и думает: «Уж сколько лет я учился-учился, доктор наук, профессор, а все равно не помогло…»
— Ожидайте, только тихо. Семен Георгиевич вас примет, когда освободится!
— А насколько его посадили? — бодро пошутил Юра, но тут же заткнулся под гневным взглядом секретарши и дальнейшее ожидание прошло в полном молчании.
Ну, взял пипетку в правую руку, левой, как водится, ректально полез. А она как пукнет жидким в меня! И еще так обильно, от души прямо, и в лицо, и везде. Я аж пипетку выронил и дозу запорол. А она ржет, чуть по земле не катается. Тьфу!
Все было примерно так, как в стихотворении Саши Черного:
Это было в провинции, в страшной глуши.
Я имел для души
Дантистку с телом белее известки и мела,
А для тела —
Модистку с удивительно нежной душой.
Она неожиданно подскочила ко мне и дернула молнию куртки, открыв рисунок с группой «Король и Шут» на моем балахоне.
— Ого, это еще кто? Я таких не знаю, — удивилась она.
— Так, сказочники одни… — отмахнулся я. — Пошли быстрее, что-то кушать очень хочется.
