Kitobdan iqtiboslar Прятки в темнотеmuallif Марина Серова
Возле пристройки, которая очень напоминала баню, на траве были разбросаны короткие провода, ободранные с двух концов.
Не молчи, Тань, – он пытался растрясти меня, но у меня перед глазами по-прежнему стояли документы и адрес дома, который кто-то подарил главе посёлка.
лась над ней, ожидая кивка или любого другого ответа.
– Самогонки принеси. Она в бочке, на которой ты сидела, – голос женщины осип.
Мои брови дёрнулись вверх от удивления, но спорить я не стала. Подошла к деревянному сосуду и открыла крышку, сразу же ощущая довольно резкий запах спирта. Всегда было интересно взглянуть на настоящий самогон. В Тарасове было достаточно супермаркетов с огромным выбором продовольствия, и превратиться в заядлого алкоголика было вопросом времени. Но как люди спиваются в таких маленьких населённых пунктах, как Забивалово?
– И мне, – таким же тихим тоном попросил Тимофей Панкратович, протягивая свою тару в мою сторону.
Я разлила самодельный алкоголь по чашкам и поставила их на стол, наблюдая за тем, как старики осушают их. Даже не поморщились. Хорошо, хоть мне предлагать не стали – отказывать было бы очень неудобно.
– Я её вот такой помню, – Прасковья выставила вперёд правую руку и сжала губы в тонкую полоску.
Разговор явно шёл не в ту степь, но расспрашивать о чём-то ещё женщину в слезах мне совершенно не хотелось. Она, возможно, внучку потеряла, а я к ней лезу со своими вопросами.
Я вдруг растерялась. Не понимала, остаться ли здесь и дождаться, пока бабушка успокоится, или же сходить на улицу подышать и вернуться позже?
Тогда возникал риск снова упустить из виду Прасковью Ефимовну. Кто знает, что ей взбредёт в голову через пятнадцать минут? Вздумает, что я тоже приспешница чертей, и скроется с моих глаз. Потеряю единственного важного свидетеля.
Я решила подождать. Прасковья и Тимофей поднимали кружки ещё несколько раз, а мне приходилось обслуживать их и разливать самогон. В такой ситуации я ещё никогда не оказывалась. Сижу в глуши и выполняю задачи официанта в старой халупе, которая гнила на глазах.
Через минут десять я попыталась вернуться к разговору о Кристине, но
, тёмно-зелёного цвета. Острый маленький нос. Ростом чуть ниже меня, – парень перечислил всё, что помнил.
Я стала перебирать в голове знако
Пожилым людям важно радовать своих детей и внуков, ведь других причин жить у них не было.
На месте Фурманова я бы не стала спорить с Максом, но тот и глазом не моргнул на такое давление со стороны молодого человека.
– С тобой разговор будет отдельный. Какого чёрта ты здесь забыл? – Мужчина повышал тон вслед за Максом, не давая тому и слова вставить. – Позор… сын пытается подставить отца.
– Мне не нужен отец, который нажил своё состояние таким способом! – взорвался парень, и я окончательно потеряла какую-либо логику.
Мы с Афанасием удивлённо переглянулись, не понимая, что происходит. Отец и сын? Неужели всё это время рядом со мной находился ближайший родственник человека, который всё это затеял? Когда я чувствовала, что молодой человек недоговаривает мне что-то, я и не знала, что масштаб трагедии достиг своего пика. Григорий и Макс были совершенно не похожи между собой. Зеленоглазый Макс с острыми чертами лица совсем не походил на Фурманова, с его серым мрачным взглядом и широкими носом и скулами.
Думаю, она выкупила участок. – Я перевела взгляд на собеседницу, в то время как дед, сидящий рядом, совершенно не участвовал в диалоге.
– А может, это тот хрыч в вычурном костюме. Приезжал тут как-то, ходил, с важным видом осматривал посёлок. На вид лет пятьдесят, – Прасковья упёрла голову о руку и взглянула на меня. – Заходит он к Шурке в магазин и говорит, мол, дайте мне хорошее шампанское. Она и дала ему нашу бражку. На вкус от шипучки вашей и не отличишь. Так он морду воротит, чуть ли не слюной на неё брызжет. Не мужик, а демон.
Моё воображение уже вовсю рисовало эту картину. Тётю Шуру наверняка очень позабавила вся эта ситуация. Она никогда не принимала слова и поступки людей близко к сердцу, а вот подколоть вполне могла.
Думаю, она выкупила участок. – Я перевела взгляд на собеседницу, в то время как дед, сидящий рядом, совершенно не участвовал в диалоге.
– А может, это тот хрыч в вычурном костюме. Приезжал тут как-то, ходил, с важным видом осматривал посёлок. На вид лет пятьдесят, – Прасковья упёрла голову о руку и взглянула на меня. – Заходит он к Шурке в магазин и говорит, мол, дайте мне хорошее шампанское. Она и дала ему нашу бражку. На вкус от шипучки вашей и не отличишь. Так он морду воротит, чуть ли не слюной на неё брызжет. Не мужик, а демон.
Прямо как в волшебных книжках, ей-
его действительно волновала. – Что-то не так?
– Мне жаль её. У неё не осталось родных, и она была очень счастлива, когда я приехал и представился двоюродным внуком. У неё будто смысл жизни появился: стала печь, топить баню, за огородом ухаживать и ягодами меня кормить. Мне жаль, что придётся уехать отсюда и оставить её снова одну. – Макс говорил настолько искренне, что я аж замерла с кружкой в руках. В его глазах я видела неподдельную печаль и сочувствовала ему.
Для женщины, которая много лет не видела близких, такое событие действительно могло перевернуть жизнь. Раньше она только и делала, что ходила в лес да на поминки, а теперь стала стараться