ta muallif kitobidan iqtiboslar «Маленький СССР» и его обитатели Очерки социальной истории советского оккупационного сообщества в Германии 1945–1949
Владимир Козлов, Марина Козлова

Командующие армий, размещенных на территории земель и провинций Советской зоны оккупации (СЗО), стали начальниками региональных военных администраций (СВА)

Местопребыванием центрального аппарата военной администрации стал Берлин, а его неформальной столицей — район Карлсхорст, где расположились резиденция Главноначальствующего и Штаб.

6 июня 1945 года Совнарком СССР (читай: лично Сталин) символически назначил человека, принимавшего капитуляцию Германии, на должность Главноначальствующего СВАГ [17].

Но все самое важное, новое и интересное мы все-таки почерпнули в фондах Советской военной администрации, хранящихся в ГА РФ.

Для архаичного мышления (неграмотный или полуграмотный рабочий или крестьянин 1920–1930‐х годов) бдительность, пусть и новое слово, но отразившее вековое настороженное восприятие чужого. Другое дело сваговец, человек послевоенный, много повидавший, приоткрытый в силу жизненных обстоятельств миру. Его не удалось целиком и полностью заразить психозом бдительности

Масштабные и целенаправленные идеологические действия без постоянного и жесткого давления (и подавления!) эффективно работать не могли и не работали. В чем действительно преуспела власть, так это в насаждении и закреплении на долгие годы внешнего конформизма, который выводил на поверхность лишь приемлемые для режима образцы речевого поведения, но скрывал истинные воззрения и мотивы человека.

Председатель Объединенного профсоюзного комитета СВАГ возмущался: «Как можно при всех возможностях в Карлсхорсте организовать советскую школу в Шёневайде рядом с образцовой немецкой школой? Здание, предназначенное для советской школы, совершенно не отремонтировано, во всем здании нет ни одной уборной, и это здание отличается от немецкой школы, как черное от белого… Будет ли политически правильно нахождение нашей советской школы рядом с немецкой?

разворачивались дисциплинирующие идеологические кампании второй половины 1940‐х годов. Они были призваны сформировать «настоящего патриота», сочетавшего «безграничную любовь к своему народу со жгучей ненавистью ко всем и всяким врагам…» [479], ко всему чужому и несоветскому.

В декабре 1948 года неожиданно нарушителями секретности стали работники торгово-бытовых отделов земли Мекленбург. Их обвинили в разглашении секретных данных о личном составе УСВА. Оказалось, что, когда овощи и молоко из подсобного хозяйства развозили по квартирам сотрудников, немцу-шоферу выдавали список тех, кому предназначались продукты. В списке указывались и воинские звания, и фамилии с адресами. Такие же списки офицеров были и в фотоателье, и в немецких пошивочных мастерских. В списки попали сотрудники и Управления СВА, и военного трибунала, и военной прокуратуры.

В октябре 1948 года начальник Финансового отдела УСВА земли Саксония-Ангальт Н. Л. Птухин пожаловался руководству, что не может выполнить задание, обозначенное в секретном письме. Передавать немцам содержащиеся в нем указания нельзя. Рассекретить документ тоже нельзя. Таким правом не обладал даже непосредственный начальник Птухина. В результате, констатировал финансист, «директивы являются достоянием работников УСВА» и не доведены до немецких министров [335], то есть до тех, кто эти директивы должен был выполнять.