Возможно, про это бы все забыли, если бы неделю спустя Эрнестина не явилась в участок, заявив шерифу, что ей снится, как она ест собственного ребенка.
Я вздрогнул.
— Заживо. Во сне она разрывала сына на куски и…
— Можете не продолжать.
— Я понимаю, ты считаешь меня каким-то чудовищем. Без эмоций и сострадания. — Риггс взглянул на меня. — Правда ведь?
— Пока вы не дали мне ни единого повода считать по-другому.
— Справедливо
Перекатившись на спину, я повернул голову — и там, в открытом дверном проеме сарая, стоял мой друг, сильно потрепанный, но полный решимости.
Не будет лишним сказать, что тогда я по-настоящему полюбил Барли.
Просто глядя на выражение его лица, я мог легко угадать, что Барли чувствует. Ему хотелось мне поверить, хотелось избавиться от чувства вины. Но в то же время он боялся, что если не примет ответственность за случившееся, то станет полнейшим трусом
Одинокий Ночной ужас реагировал медленно, но теперь, когда набрал скорость, его длинные ноги и полураскрытые крылья стремительно несли его навстречу бегущему Гарри.
Но пообещал себе, что обязательно поблагодарю его позже. К сожалению, шанса мне так и не представилось.
Потому что через два часа Гарри, как и многие другие сотрудники и пациенты «Санни Вудс», погиб.
