напряженно вглядываясь в подступающие сумерки. Тишина. Все та же тишина – нигде ни души. Оборотень исчез. Она могла поклясться, что прежде чувствовала его присутствие, а теперь лес был пуст. «Значит
Снежана была моей женой. – Серафим запустил пальцы в свою седую гриву и взъерошил ее.
– Как вашей? Не может быть!
– Слушай, ты можешь не сыпать вопросами? Просто помолчи. Мне трудно. Это ад, я прошел все его круги, а ты заставляешь меня снова вернуться туда. Это не так просто
Однако не тут-то было: одна из ножек зацепилась за что-то и застряла. Вероника стала дергать и уронила краски. Они рассыпались по полу. Мольберт тоже упал.
Послышался хруст. Вероника испугалась, что ножка обломилась. Она плюнула на краски, присела на корточки и стала смотреть, все ли цело. Все оказалось на месте
предчувствуем несчастье, отчаянно готовимся к нему, стараемся себя обезопасить, дуем на воду, обжегшись на молоке. Мы думаем обмануть беду, но вдруг понимаем, что обмануты мы сами. Беда пришла из другого места, откуда ее совсем не ждали…
Не будет у тебя ребеночка, – жестко проговорила гадалка. – И тебя самой тоже скоро не станет.
– Как так? – вскрикнула Люда.
– Так. Погибнет она скоро. Смерть нехорошая будет. Больше ничего не скажу.
Воцарилось тяжкое молчание. Вероника чувствовала, как громко пульсирует кровь в висках
Продавщица быстро накинула пальтишко и пуховый платок, навесила на дверь замок и зашагала по снежной тропинке к дальним домам. Вероника поспешала за ней, в душе ругая себя на чем свет стоит. В кого она здесь превратилась
