Среди знакомых Зиберта, поставлявших иногда интересную информацию, был майор СС Ульрих фон Ортель. Частенько он расхаживал и в хорошо сшитом штатском костюме. Однажды при обер-лейтенанте Зиберте он заговорил с кем-то по-русски.
И это был не просто набор слов, почерпнутых из офицерского разговорника. Эсэсовец владел русским языком блестяще. Он попытался подловить Зиберта, спросив, понял ли тот, о чем шла речь. Тот среагировал точно — сказал, что вроде бы понял смысл нескольких произнесенных Ортелем фраз.
Образованный, хорошо разбирающийся как в политике, так и в искусстве, знакомец Кузнецова был по интеллекту гораздо выше армейских офицеров. Иногда он ставил в тупик обер-лейтенанта резкими отзывами о руководителях рейха, никогда, впрочем, не трогая самого фюрера.
Кузнецов не то что избегал встреч с этим человеком — был тот явно опасен, непонятен. Но, посоветовавшись в отряде с Медведевым и Лукиным, не стремился «разрабатывать» эсэсовца — слишком рискованно, неясно, к чему могло привести это знакомство. Николай Иванович чувствовал, что фон Ортель им интересуется, прощупывает. И не ошибся.
Был у майора Ортеля один большой недостаток — чрезмерная тяга к спиртному развязывала язык. Однажды во время ужина, оплачиваемого щедрым Зибертом, Ортель то ли в шутку, то ли всерьез предложил обер-лейтенанту попробовать себя в иной, более важной, нежели армейский офицер, роли. Зиберт взял время на размышление. В другой раз Ортель проговорился о специальной школе СС в Скандинавии, где, как понял Николай Иванович, готовят диверсантов для выполнения важных специальных заданий.
Задолжав однажды Зиберту некую сумму, майор пообещал вернуть ее персидскими коврами. Вместе с группой людей он собирался отправиться в Иран в ближайшее время на опасную операцию, успешное выполнение которой могло изменить ход всей войны.
Можно было бы принять всё это за пьяную болтовню. Но слишком уж хитер был фон Ортель. Да и вырвалось у него как-то признание, что провел он в СССР два года. Кузнецов, знавший весь довоенный состав немецкого посольства в Москве, был совершенно уверен: в дипломатах такой сотрудник не значился. Были основания предположить: Ортель — немецкий разведчик-нелегал с солидным опытом работы в СССР.
О готовящейся важной операции СС в Тегеране, способной изменить ход войны, было сообщено в Центр. Затем после одной из встреч с Ортелем Кузнецов передал уточнение: операцией в Тегеране будет руководить диверсант Отто Скорцени. Так в Москве узнали об операции «Длинный прыжок», в ходе которой немцы собирались во время Тегеранской конференции уничтожить лидеров трех союзных государств.
Осторожная разработка фон Ортеля принесла ценнейшие плоды. В разговорах он начал упоминать о чудо-оружии, которое должно спасти Германию. Оставалось понять, пьяная ли это болтовня, дезинформация ли доктора Геббельса или немцы действительно близки к созданию нового, исключительно мощного и разрушительного оружия. С Ортелем продолжали работать, причем не всегда делал это обер-лейтенант Зиберт. О вербовке Ортеля речи не шло, его использовали втемную. Вскоре выяснилось, что майор не фантазировал. Так Центр получил подтверждение информации о создании баллистических ракет «Фау», поражающих цели с дальнего расстояния.
Майор СС Ортель не успел продвинуться в разработке обер-лейтенанта Зиберта. Планы привлечь его к какой-то секретной работе, отправить в Тегеран… не осуществились из-за нехватки времени.
А что же было с Ульрихом фон Ортелем дальше? Он успешно сымитировал собственную смерть — застрелился. Зачем это нужно было эсэсовцу, осталось неизвестно.
Однако Ортель действительно появился в Тегеране. Готовившаяся им и Скорцени операция «Длинный прыжок» была сорвана советской разведкой.
