Они смеялись, словно ничего не было: ни Зубогрыза, ни Нюхошмыга, ни Червежуйки, ни свиньи с тесаком, ни гибели Кривоглазки, ни убийства крыса на свалке, ни отрубленных лап Умника, ни разрубленного на две части Чешуйки. Выросшие в мире тотальной лжи и жестокости, они спокойно воспринимали смерть и страдания, которые волновали лишь тогда, когда непосредственно представали перед глазами, а потом, если и вспоминались, то уже не вызывали сильных эмоций. Но это не означало, что ребята были неспособны на сочувствие, нет! В отличие от большинства жителей Межречки, они-то как раз и были на него способны, просто другие были ещё равнодушнее.
