Говорили Маривó: «Бедность не порок». — «Хуже порока», — отвечал он.
Вольтер спросил одного нищего, будет ли он счастлив, имея состояние. «О Боже мой! Я не несчастен, но хотел бы иметь богатство для того, чтобы мне желали благоденствия, когда я чихну».
У каждого свой идеал. К несчастью, в XIX веке слишком много людей хотят, чтобы им желали благоденствия. Они требуют не права на работу, а права на деньги, «чужие деньги».
— Правда, — сказал я маркизу, — но вы не говорите о тех, которые трудятся даром, о мучениках долга и науки…
— Вы еще верите в существование людей, трудящихся для человечества?
Куда бы вы ни обратили взгляды, везде видите вы безнаказанность; и притом не у одних банкиров и биржевиков, у хлебных и винных торговцев, у слуги государства и у слуги ближнего, у мужа, обманывающего жену, и у жены, обманывающей мужа.
Вот люди науки; одни открывают никогда не существовавшие звезды, другие спасают больных, которых никогда не видели в глаза. Обратимся на минуту к врачам; вот один из них собрал, точно на конгресс, всех своих учеников. Он уже делал чудеса, но теперь хочет превзойти себя: ему попался простак с брюхом циклопа. Великий врач поклялся, что снимет это брюхо как рукой; простак совершенно здоров, но брюхо мучает его жену, он хочет быть ей приятным за ее подарки. Его усыпляют. «Смотрите, — говорит врач, — какая удивительная операция». Брюхо снято, все аплодируют и расходятся.
Простак спит. «Пусть его спит», — говорит врач остолбеневшей от изумления жене. Затем он бежит в медицинскую Академию и рассказывает, что сейчас совершил неслыханную операцию, которая удалась по какому-то чуду. Наука ликует.
А простак? Хорош вопрос — он не проснулся, но тем не менее операция вышла удачна.
